И он первый направился к кованым воротам Хайгейтского кладбища. Полюбовался на массивную, почти замковую стену, прошел мимо солнечных часов, не обратив на них внимания.

Мы прошли по центральной аллее в восточную часть кладбища. Не знаю, может сама атмосфера кладбища так воздействовала на восприятие, но мне показалось, что гранитный Карл взглянул мне прямо в душу. На какой-то миг из-под серого гранита показалось живое лицо — задумчивое, спокойное. Я зажмурился, прогоняя наваждение, но, видимо, не я один был впечатлен.

— Надо же, как живой! — восхитился Береговой.

Памятник небольшой, постамент и бюст примерно метра три высотой, или около того. Перед памятником площадка. Вспомнилось фото из реальности Владимира Гуляева: этот же памятник, большие буквы, намалеванные красной краской. Часть надписей на английском, часть на русском — латиницей. И цифра: шестьдесят шесть миллионов. Вандалы добрались и сюда, основоположник коммунизма обвинялся ими в геноциде. Весь огромный постамент был исписан: «Мемориал большевицкого Холокоста 1917 — 1953»; «Идеология голода»; «Доктрина ненависти»; «Архитектор геноцида, террора и массовых убийств»…

Все никак не могу понять, зачем сносят памятники? Даже если он отображает что-то ставшее в новые времена нехорошим — это все равно историческое наследие, которое может учить не повторять прошлые ошибки. Памятник может служить не для прославления, а как предупреждение. Люди недальновидны — они спешат уничтожить то, что их сегодня раздражает. Стирают память — а потом история ходит по кругу.

Сейчас я стоял на могиле человека, который никого не убивал, а всего лишь объяснил глобальные взаимосвязи экономики и политики. Ввел в обращение любопытные теории и методики. Можно спорить, насколько правильные или ошибочные, но делают ли научные труды его врагом человечества? Что-то не припомню такой ненависти к другим философам.

Береговой подошел к постаменту первым. На его лице читалось благоговение и гордость. Он положил пять красных гвоздик к основанию и прикоснулся к постаменту ладонью. Лицо его было таким же, с каким в реальности Гуляева верующие отходят от раки с мощами святых.

Пока остальные присутствующие тоже возлагали цветы, к могиле подошла еще одна делегация. Судя по всему, это были британцы. Они обступили нас, разглядывая с большим интересом.

— О, рашн, рашн! — послышались радостные возгласы.

Вокруг даже образовалась небольшая толпа. Девочка-переводчица не поспевала за сыпавшимися со всех сторон вопросами.

— How do you like it here in the United Kingdom?