— Давай так, ты немного подремлешь, а я сделаю тебе кофе и принесу. В постель.

— А я с сонных глаз опрокину чашку с кофе на казенную постель.

Только усмехнувшись в ответ, я прошел на кухню, открыл шкаф. Турка, которую я заприметил давно, стояла на верхней полке. Достал, перевернул и посмотрел на донышко — инвентарный номер 127/14. Усмехнулся — какая прелесть! Надеюсь, инвентаризацию проводить, пока мы тут живем, не будут. Вспомнилась сцена из фильма «Служебный роман», когда во время разговора Новосельцева с его начальницей в кабинет «нашей мымры» ворвалась бригада горластых теток во главе с Георгием Бурковым.

Кофе, слава богу, на месте. Та самая пластмассовая банка с плотной крышкой, из нашей прежней квартиры в Кратово. Признаться, я ее не сразу нашел, думал, теща — земля ей пухом — тоже упаковала в свои узлы и загрузила в контейнер. Хотя её сестра Анна кофе не любила, предпочитая смаковать какао с печеньем и потягивать благоухающий травяной чай. Но если бы такой «подарочек» попал ей в руки, тоже бы не пропал — использовала бы как удобрение для цветов.

Поставил на серебряный поднос — тоже с инвентарным номером на обратной стороне — две тонкие кофейные чашки с ароматным напитком и, осторожно ступая, чтобы не разбудить девочек, пошел в спальню. Думал, сейчас осторожно поднесу чашку с кофе к носу жены — и она, почувствовав аромат, откроет глаза, сядет на кровати и, отхлебнув глоток, снова закроет их — на этот раз от удовольствия…

Какой там! Когда я вошел в спальню, Светлана уже заправила кровать и полностью одетая стояла возле большого зеркала, расчесываясь. Рыжие волосы — она продолжала красить их хной, не признавая никаких красителей на основе химии — взлетали под резкими движениями щетки для волос. Кстати, они что, у нее начали виться или она их накручивает на бигуди? Вроде бы ночью спит без этого орудия пытки на голове. Хотя — может, днем на горячие накручивает? Я как-то видел такие. В мою бытность Владимиром Гуляевым, жена кипятила бигуди в кастрюле и потом, обжигаясь, как-то прилаживала их к волосам. Я таких жертв не понимаю, но не мне осуждать женщин.

— О, кофеек! — Светлана схватила чашку с подноса, сделала глоток, поставила обратно и унеслась из спальни.

— Девочки! Подъем! — услышал я ее бодрый голос. — Завтра первое сентября, надо подготовиться к школе!

— Света, но не в семь же часов⁈ — я попытался остановить ураган, в который превратилась супруга, но тщетно.

— В детский мир никогда не поздно и никогда не рано. Люди там с ночи очереди занимают, с раскладушками приходят. Девчонки! Подъем! Едем в детский мир!