— Ну мы тогда решили понаблюдать. И что думаете? Не только Яша туда заходит, там в столовой не служебное помещение, а какой-то проходной двор. Такие люди туда-сюда шныряют, что закачаешься. И все так хорошо одеты! И женщины нарядные все как с телевизора — и тоже туда шмыгают.

— А я тебе и говорила, публичный дом там устроили, как в заграницах! Вот готова поспорить, как есть публичный дом!

— Спасибо, гражданочки, вы очень помогли! Вам бы в милиции работать!

— А мы там и работали. Сергеевна вон полы мыла, а я дворничихой там же, в отделении!

Поблагодарив старушек, я направился к машине. Николай, ожидая меня, читал газету. Я сел на переднее сиденье и сказал:

— Домой, Коля, на сегодня хватит. Пораньше приеду, хоть с семьей побуду.

Дома было удивительно тихо. Разулся, прошел в ванную, вымыл руки с мылом. Поставил на огонь турку, сварил кофе. Не здорово пить кофе на ночь, но слишком уж захотелось. Только налил кофе в чашку, когда на кухню заглянула Таня со школьной тетрадкой в руках.

— Папа, подскажешь?

— А где мама? — удивился я, так как обычно уроками с детьми занималась она.

— Она заболела…

Оставив на кухне и остывающий кофе, и растерянную дочку, я вихрем метнулся в спальню. Света лежала на кровати с компрессом на голове.

— Что случилось? — на всякий случай почти шепотом спросил я, чтобы не разбудить, если жена спит.

Но Света не спала.

— Голова что-то разболелась, — прошептала она, не открывая глаз. — Попросила девочек не шуметь, может заснуть получится.

— Может, скорую вызвать?

— Да незачем, ничего ж страшного, — Света сняла со лба компресс, бросила его на прикроватную тумбочку.

Взяв оттуда школьный дневник, протянула мне:

— Еще вот полистай Танькин дневник. Думаю, не обрадуешься. И еще тебя в школу вызывают. Причем специально отметили, чтобы пришел именно папа. Ленка там опять отличилась. Я из-за всех этих школьных дел что-то слишком разнервничалась, вот и результат — мигрень. Посплю немного, само пройдет.

Я взял дневник, заботливо укрыл жену пледом и, выйдя из спальни, тихонько прикрыл за собой дверь.

Вернувшись на кухню, я отхлебнул уже остывший кофе. Танечка сидела за столом на табуретке, ожидая меня. Она заметила свой дневник в моей руке и, покраснев, стыдливо опустила голову. Я раскрыл дневник на последнем заполненном развороте. Глянул — и ахнул: в графе «Оценки» столбиком выстроились сплошь тройки, порой даже с минусом.

— Таня, в чем дело? У тебя же отлично всегда было!

— Папа, там уроки сложные. Они английский со второго класса, оказывается, учили. А в старой школе он только с шестого должен был начаться. И математика такая странная. Интересная, вообще-то, и я многое понимаю, но пока не все. А еще вас в школу вызывают.