Я оглянулся по сторонам. По улице шли немногочисленные прохожие, которые не обращали на нас никакого внимания. Проезжали, чадя бензиновыми выхлопами, машины. Пахло чем-то легко уловимым фруктовым. Окна дома напротив были занавешены и выглядели безжизненными.

— Ладно. Была не была. Лезем, — сказал я.

Но тут неожиданно Пашка воспротивился.

— А что, если в этом доме мертвецы живут?

— Какие такие мертвецы? — опешил я.

— Да вот бывшие владельцы этого дома, что клад спрятали. Думаешь они просто так спрятали. Наверняка оставили мертвецов своих охранять. Вот сунемся мы туда, а нас запрут внутри, да нападут на нас живые мертвецы. А потом пиши-пропало. В лучшем случае, разорвут на части. В худшем, нас самих в живых мертвецов обратят.

Я смотрел на Пашку с широко вытаращенными глазами. Передо мной стоял пионер и всерьез рассказывал о живых мертвецах, охраняющих клады.

Как в прагматичном пионерском сознании могли соседствовать вера в идеалы светлого коммунистического будущего и старорежимные, какие-то деревенские суеверия? В моей голове это не укладывалось.

— Нет никаких живых мертвецов. Ты чего это сказки рассказываешь? Не стыдно, а еще пионер называешься? — спросил я его.

Но Пашка гордо тряхнул головой и сказал, что не стыдно. И вовсе это не сказки, а он слышал, как Жмот давече рассказывал про старый заброшенный особняк, в котором уже пятеро детей пропали. Там по ночам призраки ходят, да людей морочат, а потом умерщвляют.

Жмот это был наш местный дворовый хулиган Севка Жмот, с которыми водились мальчишки разных возрастов из числа неблагонадежных. Мы их так называли.

Жмот сколотил уличную банду, с которой прогуливался по улицам, пугая прохожих. Но только никаких преступлений он не совершил. Правда дважды его в милицию уже вызывали, чтобы припугнуть.

— Нашел кого слушать. Одно трепло слушает другого пустобреха. Нет никаких живых мертвецов и призраков. Сказки это старорежимные. Ты бы еще про домовых и русалок рассказал. Брось заливать, — отчитал я Пашку.

— Да, несерьезно это как-то, — поддержала меня Катя. — А можно я вас снаружи подожду. А то как-то жутко там, да и через забор мне неудобно лазить.

Катя была одета в легкое летнее платье, совсем не пригодное для лазанья по заборам.

Я согласился, что лучше ей подождать снаружи.

Дождавшись, когда ближайшие похожие скроются из виду, я забрался на спину Пашке и залез на забор, после чего протянул ему руки и втянул его наверх. Через мгновение мы были уже в саду, скрытые от посторонних глаз.

Сад выглядел заброшенным, но из него открывался вид на высокое многоэтажное кирпичное здание какой-то фабрики. Вот откуда тянуло разными фруктовыми ароматами.