Надеюсь, это правда легкая простуда и ничего серьезного.

— А где Воробей? — спросил Пашка, изучая пространство за моей спиной, словно в надежде увидеть там невидимого беспризорника.

— Утром ушел куда-то. Не знаю. Может быть навсегда, — ответил я.

— Я так и знал. Пшик это все. Беспризорники народ ненадежный, — тут же заявил Пашка.

— Эк, ты, Рыжий, заговорил. А вчера Воробей то, Воробей сё. Переобуваешься на ходу, — поддел я его.

— Ничего я не переобуваюсь. Просто правду говорю. Я всегда говорю правду. Вчера думал, что он наш товарищ. А сегодня вижу, что ошибался. Жалко, конечно, но что поделать, — тут же подал на попятную Пашка.

— Тогда поход к товарищу Катюнину откладывается. Но сходить я считаю надо, поговорить о команде беспризорников с двенадцатой линии. Вместе я думаю, мы решим, что с ними делать. Пионер не должен оставлять без внимания явную социальную неприветливость. Но это потом. Сейчас едем в Университет. На обратном пути посетим пару адресов. Надо осмотреться на месте и принимать решение. Запас времени у нас небольшой. Пока Бульдог откроет дракона, изучит адреса и поймет, что его пустили по ложному следу. Думаю, у нас не больше недели.

— Тогда вперед. Не будем терять времени, — раскомандовался Пашка.

— Только сначала надо забрать платок. И трепло ты, Пашка, вчера при Воробье про профессора стал распространяться. Хорошо еще про сокровища фантазировать не начал, — сделал я ему замечание.

— А я что, я ничего. Я же не знал, что при Воробье нельзя. Ты не предупреждал. Я случайно про профессора сказал, а потом подумал, что не стоит распространяться и не стал, — попытался оправдаться Пашка.

Хороший он парень только чересчур горячий. Сначала что-то сделает, не подумав, а потом будет переживать, огорчаться и пытаться это исправить. Правда не долго. Потому что новым делом он загорается очень быстро, забывая о прошлых своих ошибках.

Мы поднялись в наш штаб, где я достал из тайника платок.

Пока доставал, меня не покидало смутное ощущение, что что-то не так. Вроде бы все также и все на месте, но в штабе что-то неуловимо изменилось.

Я обошел все наши владения и осмотрел внимательно, но ничего не обнаружил. Ребята смотрели на меня вопросительно, но я ничего не сказал. Чего тут говорить?

Признаваться, что я, быть может, заболел паранойей? В таком лучше не признаваться. Тем более я был уверен, что мне не показалось.

Кто-то чужой был в нашем штабе. Но ничего не тронул и не взял. На первый взгляд.

Главное платок был на месте, а на нем вензель, по которому у нас был шанс выйти на хозяина кладов.