Он смотрел не на их титулы, а на дела, которые были против них возбуждены. А «скелеты в шкафу» были у каждого знатного дома, по-другому и быть не может. Поэтому семья Никулиных была словно в коконе — уважаемая, но изолированная от остального аристократического мира. И она, его дочь, была красивой, но одинокой птицей в этой золотой клетке. Вот такая комедия, переходящая в трагедию.

В этот момент я даже не задумывался о том, что Владимир Никулин вряд ли бы обрадовался, узнав, что его дочь встречается с контрабандистом магического артефактного оружия, которого он бы лично хотел отправить за решетку за одни только мысли о нашем с Артемием будущем плане.

Время пролетело с невероятной скоростью. Все два часа, отведенные нам, промелькнули, как одна счастливая, наполненная смехом и откровениями минута. Мы говорили обо всем на свете. Между нами исчезла невидимая стена, разделявшая наши параллельные миры. В этой уютной кофейне мы были просто Лешей и Ириной. Двумя учениками выпускных классов, у которых впереди большое будущее, как нам обоим тогда казалось.

Но всему приходит конец. Она взглянула на изящные часики на запястье и вздохнула.

— Время закончилось, мне пора. Мой бедный Степан, наверное, уже поседел и готовится к побегу в джунгли Амазонии. Хотя думаю, отец и там его достанет, если захочет.

Мы вышли на улицу, где уже сгущались вечерние сумерки. Я проводил ее назад к лицею, к тому месту, где нас ждал тот самый Степан. Мы шли молча, но было максимально комфортно. В какой-то момент я взял ее за руку, и она ответила мне взаимностью.

Когда здание лицея и злополучный черный лимузин показались впереди, я увидел, что водитель не просто нервно похаживает. Он метался, как тигр в клетке, постоянно доставал телефон и что-то в него бубнил. Когда мы подошли ближе, я разглядел его, и мне показалось, что на висках действительно проступила седина. Бедняга, вот что значит быть личным водителем княжны и по совместительству дочки министра.

— Мне пора… — тихо сказала Ирина, останавливаясь.

— Спасибо тебе за сегодня, — ответил я, глядя ей в глаза. — Это был лучший вечер в моей жизни за последнее время. Правда!

В ее глазах я увидел что-то теплое, многообещающее.

— У меня тоже. Правда!

Она нежно погладила мою руку. Этот легкий, почти невесомый жест был для меня приятнее сотен касаний разных женщин из прошлой жизни. Я, конечно, хотел наклониться и поцеловать ее в губы. Почувствовать их вкус, смешанный со вкусом кокосового латте. Но что-то в ее позе, в ее взгляде, сказало мне — не сейчас, давай не будем торопить события. Это был не отказ, а скорее обещание. Обещание, что впереди будет еще много времени.