Я подошел поближе, улыбнулся во всю свою простую, неаристократическую рожу, стараясь выглядеть максимально открыто.

— Здарова, земляки! Вы же местные все, да? Не приезжие?

— Ну, допустим, — нехотя сказал Степан, оценивающе глядя на меня. — А тебе-то что?

— Дружище, я тоже местный! Со «спальника» я, на Севере который находится. А ты откуда будешь?

— Я с Северо-Запада сам! — ответил Степан.

— Ну, вот видишь! Почти в соседних домах живем! — я широко улыбнулся. — Меня Алексей зовут, а тебя?

— Степан! — я видел, как машинист начинает открываться.

— Слушай, Степан, давай про дела поговорим? Скажи вот мне честно — тебя сумма обидела или вообще сама идея? Может, товарищ мой что-то не так объяснил? — я кивнул на Артемия.

— Да все вместе! — Степан развел руками.— Это ж меня и под суд потом могут отдать, и уволить! А у меня семья, ипотека. Пятьдесят тысяч — а стоит ли оно такой головной боли?

— Во сколько оцениваете такую услугу, братцы? — спросил я прямо, глядя ему в глаза. — Назовите цифру. Только честно, а там уже порешаем!

Он задумался, почесал затылок, переглянулся с напарником.

— Ну… За сотню, может, и сделали бы. Но чтобы наличными!

Я отошел к Артемию, который стоял в сторонке.

— Если сотку им дадим, укладываемся в бюджет? — тихо спросил я.

— Ну, да… — Артемий смущенно потупился. — Как раз эта сумма и есть у нас в потолке. Я просто… Хотел сэкономить, поторговаться, как ты тогда с Волковым. Не думал, что они так принципиальны.

— Слушай, это максимально важный для нас этап, — сказал я тихо, почти шепотом. — Тут не в торгах дело! Эти ребята — наш единственный билет. Лучше заплатить больше, но быть уверенным, что они не сольют нас!

Я вернулся к Степану.

— Мужики, мы, короче, согласны. Сотня так сотня. Но есть один момент. Деньги заплатим, когда уже вернемся сюда, операцию завершим. Сейчас у нас с собой такой суммы нет, можем оставить только небольшой аванс, процентов так двадцать пять от общей суммы. Вот вам мое честное Питерское слово. Руки жмем? — я протянул свою ладонь, открыто глядя Степану в глаза.

Я сказал это с такой искренней, неподдельной уверенностью, с какой говорят свои ребята, что он задумался. Я был для них своим, из того же мира, и это вызывало куда больше доверия, чем барские замашки Артемия.

— А… Давай, — наконец кивнул Степан и протянул мне свою мозолистую, сильную, в машинном масле руку. — Только смотри, Леха… Не подведи. А то мы тебя потом везде найдем!

— Я знаю, брат! — я пожал его руку, а потом обменялся рукопожатиями с остальными, запоминая их лица. — Мы тогда ночью приедем грузиться. Давайте, до встречи!