— Заткнись, Саш, — строго произнес я, успокаивая друга. — Это… Не важно! Совсем! Сосредоточимся сейчас на нашей цели.

И снова начал вглядываться в лица выходящих учеников, стараясь не видеть в них ничего, кроме потенциальных кошельков. Я ждал в этот раз отнюдь не Николя. С этим вспыльчивым пироманом с комплексами никаких, даже самых отдаленно-деловых отношений иметь я не хотел. Нет, я ждал того самого парня, который был крупье на нашем покерном поединке с Николя.

Он тогда показался мне разумным, адекватным, обладающим хоть каплей чести и, что немаловажно, чувством справедливости. Ну и, как несложный, но приятный бонус, он был из тусовки аристократов, а значит, даже если у самого налички не водилось в карманах, то уж связи, знакомства с людьми, у которых кошельки ломились от купюр, у него явно были.

И вот мои глаза увидели ту самую неприятную рожу, которую я так хотел избежать. Из лицея, громко разговаривая и жестикулируя, вышел Николя в окружении своей неизменной свиты. Он что-то надменно рассказывал, видимо, очередную байку о своих подвигах, но его взгляд скользнул по мне и застыл. Он резко изменил курс и направился прямо к нам, грубо отталкивая других учеников лицея.

— По-моему, я тебе уже говорил, чтобы я больше не видел тебя у наших стен! — прошипел он, останавливаясь в паре шагов от меня. Его друзья встали позади полукругом, создавая плотный, угрожающий фон. — Какого хрена ты сюда приперся опять? Хочешь, чтобы я лично напомнил тебе твое место? Сжег эти твои лохмотья?

Я сжал кулаки, чувствуя, как они наливаются кровью, но понял, что сейчас не время для драки. Заставил себя сделать медленный, глубокий вдох.

— У меня тут дела, — ответил я максимально нейтрально и холодно, глядя ему прямо в глаза. — Бизнес-дела. Которые с тобой и твоими друзьями никак не связаны. Так что давай, проходи мимо, не задерживайся. Не трать мое и свое время, Николя.

Он фыркнул, его губы скривились в презрительной улыбке.

— Да какие у тебя, нищего, могут быть бизнес-дела? — он рассмеялся, оглядываясь на своих приятелей, те поддержали его смешками. — Ты чего несешь? Продать свою почку, что ли, решил? — его голос стал язвительным. — Убирайся, пока цел.

Я почувствовал, как красная пелена застилает глаза. Рука сама потянулась к карману, где лежала одна из перчаток. Еще секунда, и я бы врезал этому зазнавшемуся ублюдку по его самодовольной физиономии со всей силы, а там будь что будет. Но тут сзади, из толпы, раздался спокойный, узнаваемый голос.

— О, привет, Алексей! Ты тут какими судьбами? Заскочил на огонек?