— Так чего ты там про наглосаксов-то говорил? — припомнил Боря, воткнув последний флажок и снова поднимая лопату.

— Да пидоры они все, а на нас потом думают, — отмахнулся Стасян, который был уже не в настроении пересказывать прочитанное на шконке.

Когда Сидоренко злился, он мог подраться хоть с динозавром. Но мать отучила драться, потому что ребят в деревне было мало, а ближайшая больница далеко. Поэтому свою злость Стасян сублимировал. И… копал. Мастерски освоив этот навык в детстве на вспашке поля, затем закрепив в армии в окопах и доведя до совершенства, теперь Стасян мог вырыть яму за две с половиной минуты. Чем, отобрав лопату у прораба и занялся.

Ещё минута у обоих ушла на то, чтобы установить, закрепить по центру и окопать столб. А к окончанию первых пяти минут на них уже смотрел хороший такой столб, чуть короче уровня подбородка. И только взвалив на плечо с десяток досок с одного края и ожидая, пока на своем плече поправит другой край мастеровитый помощник, Стасян перестал дуться и продолжил:

— Ладно, некоторые — не пидоры. Но некоторые лучше бы были пидорами. Потому что что они там творили — хоть за голову держись. Мы вот как с соседями всегда поступали?

— Как? — переспросил Боря, с трудом подшагивая с наваленными досками на плече.

— Дружили, вот как! Ну там, если какая орда приходила — били. А если кто к нам просился — брали. А если сами в гости в Сибирь там или на Дальний Восток, то торговля, культурный обмен, все дела. А они чего?

— Чего? — откровенно не мог говорить с грузом Боря, тогда как напарник как раз мог и активно говорил.

— А они — соседей в рабов. Ирландцев, же. Шотландцев-то давно проредили. А там взялись за людей, который вот вроде бы через залив живут. Торгуй-дружи, рыбачь вместе. Но нет, приплыли к ним на остров, часть северную тут же отжали. Наше говорят и всё тут. А кто не согласен — пардон. Вам в рабы! И на галеры их сотнями тысяч. Женщин в основном. Мужиков-то просто в расход ещё на острове пустили. Миллионами. Затем в Африку на тех же кораблях по известному маршруту Метрополия-колонии. Догружали на галеры рабов уже с Африки. Ведь колоний там хватало. Невольничьих рынков — пруд пруди. А пока плывут месяц-другой, чем ещё заниматься? Ну вот и придумали забаву — спаривать рабов. Ирландок с африканцами в основном. Все, кто рождались от таких союзов уже по прибытию, живучими были. Метисы. Про рыжих африканцев слыхал?

— Не-а.

— Ну на гравюрах иногда изображали. Вот это всё — они, от тех забав колонистов, — добавил Стасян и первым с грохотом скинул доски с плеча, после чего пошёл за заряженным от проведённого света шуруповёртом и ведром с шурупами. — Это вот сейчас вся эта хуйня с джентльменством и чай с молоком чтобы оттопыренным пальчиком из фарфора пить и не пердеть. Ну в смысле — манеры, высокая кухня. А ведь всё это там УЖЕ было. Как и «живой груз». Сотни тысяч живых людей — мужчин, женщин и даже маленьких детей. Если они возмущались или не подчинялись приказам, их карали самым жестоким образом. Хозяин мог подвесить своего провинившегося раба за руки и поджечь руки или ноги в качестве наказания. Некоторых сжигали заживо, а их головы, надетые на колья, выставлялись на рыночной площади в поучение прочим невольникам. Для устрашения. А знаешь, что наглосаксы своим говорили, чтобы косо не смотрели?