— Да мне хотя бы пожаренной! — не остался в долгу голодный горе-рыбак. — Давай хоть кофе попьём из пакетиков. Или чая заварим!

— Цыц! — рявкнул Лаптев и к одному концу сетки тут же привязал опустевшую пластиковую банку из-под минералки и бросил в воду.

— Браконьер!

— Но жрать-то ты хочешь?

— Ты… не оставляешь мне выбора. Давай только пару рыб достанем и всё обратно уберём, да?

— Ага.

Забрасывая постепенно сетку на глубину, Лаптев дал ей расправиться. А ухватив второй конец, просто привязал его прямо к носу.

— Так, теперь надо малым ходом вперёд пройтись, — заявил он и пошёл к штурвалу.

— У тебя права то на лодку есть?

— У меня есть гражданские права, но больше — обязанностей, — заспорил Роман Геннадьевич. — И одна из них требует кушать на завтрак. Или хотя бы закусить… Короче, смотри за сеткой, а я пошёл моторы запускать, пока оба тут не стухли с голоду.

Японские моторы заводились на катере с кнопки, дистанционно. Вдавив тугую и прорезиненную «Start», Лаптеву не пришлось дёргать каждый как при самозаводе.

Катер загудел. И дав малый ход, отдалился на сотню метров. Во всяком случае, именно столько оказалась длина сетки.

— Следи за буком! — повторил штурман, крикнув из салона.

— А что с ней будет? — ответил Боря и первое время действительно всё шло хорошо. А затем оказалось, что ёмкости пол-литровой бутылки недостаточно, чтобы удерживать груз в нижней части сетки. И дальний край попросту начал проседать, а затем откровенно тонуть, что при игре света на воде было вовсе незаметно.

Боря тем временем пытался расслабиться и поймать ту самую рыбацкую волну, неожиданно для себя перейдя к третьей стадии рыбалки. Ведь после того как пережил ночёвку после переезда, и попытался порыбачить как положено, теперь любой инспектор по рыбе мог приписать ему соучастие.

Но голод был сильнее гражданской ответственности, а магазины в горизонте видимости не попадались. И Боря, следя за дыханием, пытался успокоиться, расслабиться.

И с самым важным сначала смотрел, как плывёт синий буёк в дали, а лодка, как бы разворачиваясь, идёт наискось, чтобы не намотать сетку на лопасти. Затем, буек пропал. Проплыв так с половину километра, моторы вовсе заглохли.

Известие прибежало, казалось бы, быстрее Лаптева.

— Писец пришёл и не уходит. Заглохло и не запускается! — огорошил тот и кинулся к носу лодки, а там — пустота. — Сетка отвязалась! Ты куда смотрел?

— Ну буёк! — припомнил последнее указание Боря.

— И где буёк?

— Так там был! — ответил Глобальный, больше не в силах его отыскать. Но тут же сам пошёл в словесную атаку. — А чего ты её так слабо привязал?