В мире технологии правят бал,
Где айфон в руках как волшебный жезл.
Всё смешалось: страсти и судьбы накал,
А Людмила грезит о полезном.
— Так уже лучше, — тут же добавил Алагаморов на пеньке, подняв ноги, пока под столом проходился тряпкой Блоб, и тут же протянув кружку под чифирь, который перелил из банки с кипятильником в емкость Джоб. — Но в чём-то старый прав, всё ещё не хватает сюжетной линии, драмы. Зачем ей это?
Антон снова кивнул и принялся прикидывать так и этак. Камера тут же погрузилась в тишину. Но тишину творящую. В ней зеки создавали свой маленький мир, наполненный надеждой, мечтами и человечностью. И по возможности цепляясь за эту человечность, каждый из них, несмотря на обстоятельства быта и бытия, продолжал искать в себе свет, который однажды приведёт их к свободе.
Цепляясь за свой лучик света, на этот раз Антон продолжил без предупреждения:
Хочет тётка новенький айфон,
Надоел, мол, нокия бессмертный.
Хочет полномочий, да таких,
Чтобы выглядеть на глаз — помпезной.
Вот и муж губу уж прикусив,
Битым пикселям назло ей шепчет нежно.
И в тени их игр на двоих
Для Людмилы выглядит полезным.
Все повернулись разом к поэту. Затем одни заржали, другие зааплодировали, а Алагаморов и Тимофей Вольфович, как первые критики, переглянулись и вытянули губы в душу.
Неплохо, мол.
Антон тут же подскочил и цепляясь за вдохновение как репейники за собачью шерсть в лесу, продолжил на эмоциях читать с листа:
Да, минет — игра, танец на двоих,
Вот и телефон Игорь прячет робко.
Записать он хочет для других,
Как Людмила просит… не ребёнка.
Искренне желая для любимой блага
Жезл он достанет, даму повернёт
А как встанет раком, вставит до упора.
А айфон? Да хрен с ним! Без него живут!
— Браво! — тут же подскочил первым Лупов на верхней полке, все охранники и директора управляющей компании.
А Блоб так быстро подскочил, что затылком о стол ударился. Но не успел Антон раскланяться, словив минуту славы, как дверь тут же распахнулась и в камеру вошёл человек при высоких погонах.
Что немаловажно — лицо новое, ранее на территории не замеченное. Но судя по виду — важное.
— Так, что за шум? Опять беспорядки устраиваете? Вы мне это дело бросьте. Как по-старому уже не будет.
Все тут же притихли. Антон сунул тетрадку со стихами за спину. Позже перепрячет под матрас. Там уже тех стихов на отдельный сборник накопилось. Выйдет — издаст. И пусть Европа потом вдохновляется, раз ничего, кроме говна в виде инсталляции уже создать не способна, а о былом вроде Шекспира помнить не желает.
— Работать они, значит, на территорию не желают, а на СВО не хотят, — припомнил их дела начальник, нахмурившись. — Хорошо в отрицалове устроились? Да? А вот уд вам, да без варенья! В карцерах сгнобить вас, конечно, не сгноблю. Но и этот самый хуй хоть в чистом виде пинать тут не позволю. Всё, кончилась лафа!