А когда в ухо в очередной раз раздалось протяжное женское «а-а-а!», мозг послал сигнал — пора. И тестикулы поджались, ствол закачало, передавая драгоценную жидкость по «древу жизни» от истока к зароду.
Тогда Боря и понял, что лава уже не в крови. Она стекла ниже, скопилась, а теперь зарождает пожар в отдельно взятом человеке. И пламя настолько горячо, что хватит на двоих.
Он, конечно, ещё принесёт веток и бросит пару палок. И все вместе это назовут — семьёй. Но семья — это не трое. Семья — это семеро. Потому они будут пылать снова и снова, пока один из них не сгорит, пытаясь. Или не превратиться в пепел.
Дверь неожиданно открылась. На пороге возник Князь.
— Зина, отбой! Без нас начали! Возвращаемся жрать кабана… Пусть знакомятся.
— Так подвинем! — тут же донеслось вслед.
— Как это?
— Так на спорте! Пошевелимся, растрясём, потом больше влезет!
— Сдай назад, окаянная! С дочкой в кровати я ещё не лежал, ага, — ответил отец и закрывая дверь, задумчиво добавил. — И вообще это теперь их спальня после того, что я увидел. Ну его к лешему.
— А чего так?
— Мне теперь лучше исповедоваться. Неси кадило!
— Как скажешь дорогой, — зазвучало на удалении. — Но по части еды ты, конечно, пожопился. Пиццы, что ли, закажи следом! Чё этот твой кабан? Тощий подранок.
— Весь мир к твоим ногам, пышечка моя ненаглядная! — донеслось в ответ перед громовым раскатом. — Нина-а-а! Звони в итальянский! И таджики из «Печени навылет» мне пол ляма торчат. И в мексиканский звони. Тоже что-то жопу изнутри почесать захотелось!.. Ой, попу. Всё-таки рядом дама. Чего это я как быдло себя веду?.. Да, дорогая?
— Не спиздеть, не поперхнуться! Люди гнутся, тёлки прутся! Одна я стою в фате. Ожидаю Фаберже! — выдала Зина стишок с ходу. Наверняка, собственного сочинения.
Голоса после очередного взрыва хохота пропали, удалившись совсем. Боря с Кирой переглянулись и тоже освобождённо рассмеялись. Пот на висках подсыхал быстро. Валятся в кровати долго не получится.
Но даже если оба никогда больше не встретятся, он навсегда запомнит эти мокрые васильковые глаза, полные влаги восторга. Не удержавшись, он слизнул слезинку с краешка кончиком языка.
Вкус счастья.
«Так, ну прекращай уже. Раз уж пришёл на званный ужин — иди и нормально поешь»! — добавил внутренний голос: «Иначе ещё и пицца остынет. С такими занятиями тебе на белковую диету переходить пора! А ещё лучше, на средиземноморскую»!
Глава 24 Залетная
Смех за столом всем к лицу. Поздний ужин удавался на славу. Никто не ощущал себя скомкано или не в своей тарелке. Под пиццу всё как-то проще, почти по-домашнему. Тарелки убрали и вместо столовых приборов все четверо за столом брали куски руками, а четыре коробки в ряд пустели на глазах. Каждую надо попробовать по кусочку, а затем взять самую понравившуюся ещё раз.