— Ночевала, Борис, — не стала отрицать та. — Даже выспаться успела. Скучная ночь была… Но вы можете ко мне на «ты» обращаться.

Он кивнул. Оба, выспались, выходит. Настолько, насколько возможно для зомби-режима.

Тут же добавил:

— Но если я на «ты», то и ты на «ты».

— Нет, я буду на «вы», — уточнила Татьяна Юрьевна почему-то.

Может из вредности, может из кокетства. Загадка, опять загадка!

— Почему это? — не понял Боря и нарушил одну из человеческих неписанных заповедей, о которой знал весь прекрасный пол. — Я вообще-то младше.

Но на её лице не дрогнул ни один мускул. Глаза в глаза только смотрит. А там — искры в пламя обращаются. Скажет — спалит и права будет. Но нет, молчит до поры до времени. Выжидает. А по спине сантехника только пот собирается, вскоре между булок побежит.

«Ну что ты брякнул»? — тут же отметил внутренний голос: «Нельзя шутить с серьёзной рыжей женщиной. Опасно. Убьёт взглядом. Ведьма же»!

Пока думал над контрзаклятьями, Татьяна вдруг сказала на полном серьёзе:

— Потому что я очень хочу, чтобы вы стали моим господином.

Боря едва чаем не подавился. И если человек после шутки смеётся или улыбается, то здесь снова даже полуулыбки не вышло. Сидит перед ним сама серьёзность. Проще нож в ногу себе воткнуть, чем ей «нет» сказать. И не важно, голая сидела бы или в шубе. В глазах дело. Во взгляде все тонкости. Отведёшь глаза — проиграл. Не отведёшь — терпи и потей молча.

— Как это? — всё же выдавил из себя Глобальный.

— Ну, делайте что делали. У вас хорошо получается, — улыбнулась девушка той загадочной улыбкой, словно в сумочке вместо наручников револьвер покоится.

Он всё-таки не всю сумочку проверил. Может и покоится.

— А… хорошо, — ответил Боря.

Он любил, когда ничего делать особо не нжуно. Это как поговорка на работе: «не стоит трогать то, что работает». Вот и здесь выходило, что всё прекрасно. И само работает. Не понятно только — почему? Но об этом он подумает позже.

— Давайте так, Борис. У вас наверняка много дел, — она поднялась, подошла к окну. И дала тем самым сердцу минутку побиться в менее интенсивном режиме. — Да и я планы наметила на день. Давайте одного прогревальщика на обед призовём и тут встретимся. А пока по своим делам на такси разъедемся. У меня тут неподалёку сестра работает. У неё подожду.

«Так и сказала — призовём», — отметил внутренний голос: «Ведьма же! Но я уже в какой-то степени понимаю инквизиторов. Они просто ссались перед таким взглядом, а стираться в то время было не принято, как и мыться. Поэтому сейчас рыжих меньше всего. Создали искусственный дефицит, а мы теперь отвечаем за поступки пацанов с бритыми макушками. Или что там носили те воинственные женоненавистники в тёмных платьях в то время»?