— Ну смотри, боец. Помощь понадобится — звони. Я тут это… шахматы сдал, шашки взял, чтобы не выёбываться… Нет, доча, не матерюсь. Это оборот речи… Так что будем в алко-шашки играть, Борь. А то и в «Чапаева». Всё, короче. Баб с собой не приводи, но тортик захватить. Теперь — обязан.

По ту сторону смех послышался.

— Так точно! — ответил Боря и связь отключил, даже не пытаясь представить себе эту картинку, где рюмки по комнате летают.

«Не время пить, время — жить»! — добавил внутренний голос.

В коридоре Наташка застыла. Давно не слышался плеск воды. Боря повернулся к ней, собрал волю в кулак и хотел честно-честно всё-всё рассказать. Но не включая свет в коридоре, губы вдруг вновь слились в поцелуе. Под плеск воды в ванной продолжались стоны. Надо — не надо, уже не важно. Хочется или нет — тоже. Надо и хочется — конечно! Чего тут ещё думать? Думать можно только над процессом. А лучше — наслаждаться. Ведь минуты теперь растянуты в вечность и ничего уже не торопит.

Качая рыжую на волнах оргазма, Боря тут же для себя решил, что разговора не будет. Потому что свадьбы не будет. Лида, конечно, хорошая. Но он почему-то не с ней на завтраке-обеде-ужине, а с Наташкой нежится. А три раза за день это уже — показатель.

«Гусман — человек хороший и партию в шашки с ним сыграть можно по старой памяти, но давай честно — спишь ты не с его дочерью», — подсказал внутренний голос: «Так что завязывай уже с этой свадьбой и лучше там с обоими как следует поговори. А что по лицу получишь или лицо то расцарапают — не так уж и важно. Всё-таки люди, поймут».

Боря кивнул сам себе, штаны напялил быстро, не в силах третий раз завершить дело со своей стороны. Уложил Наташку на кровать только. Остывать. И в себя приходить. Ноги дрожат мелкой дрожью, не сводятся. Дышит тяжело, плачет беззвучно. Со стороны посмотришь, одеялом прикрывая — приболел человек. А к прикушенной губе присмотришься — здоров, просто так кайф ловит.

Прикрыв спальни дверь, Глобальный отца из ванной вытащил, помог одеться в Ромкину одежду домашнюю и на диван уложил в зале. Что по совместительству является комнатой брата и сына сразу.

Отец распарился, розовый лежит, довольный. Волосы блестят чистотой и руки уже не такие страшные.

— Батя, у меня дела, короче, — обронил Боря. — Ты звони, если хуже будет. Или сразу скорую вызывай… Хорошо?

Батя кивнул, но на пульт от телевизора указал. Тяжело человеку без шума реклам месяц-другой в поле жить. Болеть душой начинает. Разум шалит, на внутренние разговоры выводит. А они нужны кому-то?

Боря, не прощаясь с Наташкой, оделся, обулся и в автомобиле устроился наскоро. Путь не близкий. Но и далёким не назовёшь. За городом дело закончилось.