* * *

Что за санки такие и откуда взялись, Боря не задумывался. То и дело поглядывая на обручальное кольцо Олафа, предпочитал движение. Если бы он был лыжником, то мог с уверенностью сказать, что смазку подобрал как надо. Скользит без потерь в трении. А ощущая себя большим насосом, вдувающим воздух в женщину, мысли о том, чтобы заложить золотое изделие, пропали вовсе.

Понятно, что просто отдаст деньги Олафу. Даже не символическую сумму из расчёта цены на золотой лом по рынку, а ровно столько, сколько понадобится для перелёта до Берлина. Потому что здесь этот псих уже всех достал. И после того, как посадили последнего начальника УК «Светлый путь», ловить ему в России больше нечего.

«Князь может и хотел возглавить конторку, да где теперь Князь?» — подкинул идею внутренний голос и тут же замолчал.

Ощущения всё-таки распирали, помноженные на мысли о легализованном тройничке. А что кольцо не нарочно помолвочное подарил, так с кем не бывает?

«Главное, что человек хороший», — подумал уже скорее Боря, чем внутренний голос.

Аглая была нежна, мягка и вроде даже пахла ванилькой. Входить в неё было одно удовольствие. Прямо по всей длине, как будто друг для друга и росло всё, созревало и вот, наконец, дозрело.

А когда растрепался расстёгнутый пиджак, и грудь вывалилась за пределы массивного бюстгальтера, Боря понял, что глаз не может оторвать.

«Там такая нежнятина розовенькая у сосочков», — заявил таким тоном внутренний голос, что слюнки потекли.

Остро желая полностью освободить сосок и впиться губами в этот массивный седьмой-восьмой размер без тени силиконовых вставок, Боря углублялся в процесс и как будто бы внутренне разгружался. Грудь расплылась тестом, норовила убежать обратно под бюстгальтер, но навострившийся сосок уцепился за край защиты одежды и не желал продвигаться ни туда, ни сюда, как бы Глобальный не толкал и не подталкивал расслабленное тело.

Выдав протяжный звук, Аглая прикусила губу, отдаваясь ощущениям. Боря замедлился, позволяя окунуться в ощущения, но выходить не собирался. Процесс нравился обоим и прекращать его было просто кощунством.

Но от риелтора не укрылось, куда смотрит партнёр.

— Борь, помоги приподняться.

Немного повозившись, она сняла пиджак, пока придерживал её за под спину. А затем она приблизилась к уху и прикусив за мочку на секунду, добавила:

— Снимай. Дай им свободу!

О, как он ждал этого момента! Она обняла его за шею. Придерживая её за спину, но при этом даже не думая выходить из тесного плена девушки, Боря вцепился пальцами в застёжки. Если треска и не произошло, то его стоило бы придумать. А может, его перебил стон освобождения?