— О, да! — заявила Аглая, и следом за пиджачком и бюстгальтером на стол полетела блузка.

Боря присмотрелся. В этом что-то было. Повисшая на одной ноге колготина, туфелька на высоком каблуке на ступне другой, разбросанные по всему полу документы с договором, девушка, упёршаяся руками в стол, а на фоне всего этого два огромных бидона покачиваются из стороны в стороны.

Грудь была настолько массивной, что не могла просто прыгать, подпрыгивать. Она словно знала себе цену и неторопливо покачивалась, пока он не осмелел настолько, чтобы погрузиться лицом в ложбинку примирения между парой мешков удовольствия.

Столько нежности Боря не помнил. Совсем не пожалел, что побрился у Степаныча. Теперь к коже прислонилась мягкая, почти воздушная масса. Он мог мять её, поигрывая и неторопливо перекатывая между пальцами вечно, но сама картинка настолько подстегнула процесс, что организм заявил: «пора!».

Боря сжал грудь чуть сильнее, ускорился до предела, а затем вошёл глубоко, почти жёстко и обоих понесло под потолок, закрутив сначала каждого в финале, а потом слив воедино.

Он наполнял её доверху, даже не думая извлекать корень. Она откинулась на спину, устав держаться и всецело отдавалась ощущения наполненности. Да, у неё было несколько квартир, дом, престижный автомобиль и порядочный счёт в банке под будущие планы, но оказалось, что всего этого недостаточно, чтобы почувствовать вкус жизни. Теперь же словно к монохромной картине под названием «работа и жизнь» подошёл весёлый, озорной художник и достав мольберт, принялся раскрашивать яркими красками всё, что видел.

Красный — и она ощущает сокращения стенок истерзанной вагины.

Оранжевый — и ноги начинают дрожать, устав от растяжки, которую давно себе не позволяла.

Жёлтый — и что-то внутри начинает естественный отбор. Миллионы сперматозоидов устремились к цели, но привередливая яйцеклетка выберет лишь одного, максимум — двух.

Зелёный — он вышел с чавкающим звуком и всё лишнее из вытекает из неё прямо на рабочий стол из массива дуба.

Голубой — и уже не важно его это соки или её. Всё смешано в одном причудливом коктейле, который может и должен порождать жизнь.

Синий — оба тяжело дышат и порой глядя друг на друга, устало улыбаются.

Фиолетовый — закрепляющий поцелуй, чтобы зафиксировать произошедшее. Это надёжнее любого договора.

— Борь…

— Да, Ага?

— Ага? — удивилась она.

— А как уменьшительно-ласкательно говорить Аглая? — переспросил Глобальный. — Не Агуша же. Нет?

— А… ну да… зови Ага, — снова улыбнулась риэлтор.

Когда мужчина ищет слова, чтобы сделать приятно, после того, как уже сделал приятно — это сверхусилия. Ведь всякий человек знает, что после секса мужчина отворачивается и засыпает… Даже если стоял.