— Правда? — переспросил её отец и на фоне послышалась разрыв. После чего голос сменился на командирский. — Стаян, блядь, ты гранатомётчик или хуй собачий? Подави точку, пока с архангелом Михаилом на обед не отправились. Сто двадцать вторым хуярят… Ой, простите, мы тут с мотопехотой на пару подходы берём.

— Шац, ты охуел по телефону пиздеть? — донёсся голос крановщика вместе с серией автоматных очередей. — Нас щас накроют нахуй! До Клещеевки рукой подать. Закрепимся, там и пизди сколько влезет.

— Гробовщик, заглохни. Я дочь хочу услышать… *помехи*… Могила, что там со связью? Где первая гвардейская?

— Где патроны, блядь⁈ — донеслось рядом от Петра Евгеньевича Сидоренко, после чего прозвучал новый взрыв, который динамик передал на пределе доступного диапазона.

Затем всё стихло. И блондинку прорвало:

— Папа! Папоча-а-а!

Она бросилась к телефону, стараясь говорить, как можно чаще.

— Ви-и-к? — прохрипело в телефон от оглушенного, а то и контуженного человека. Если бы сидящие за столом знали, с каким трудом ему доставались те слова. — Вика, прости… Вик, я не слышу нихуя… Уши кровят. Перепонкам пизда… Борь… позаботься о ней… прошу… Борь, слышите?

— ПАПА! — подскочила Вика, уронив стул.

Борино сердце подскочило следом за ней, бахнув по горлу. Побледнела и Лариса Борисовна.

— Ухо, запроси эвакуацию… Шаца ранило.

— Вижу танк! За ним БМП чешет, — донёс динамик уже чей-то другой голос.

— Гробовщик, ты слепой нахуй? БМП на прорыв пошла! На носилки его и чешем навстречу!

— Какие к хуям носилки? Я пустой. На плече донесу! — добавил Стасян, видимо подавив точку последним выстрелом с гранатомёта.

Все разговоры затихли, лишь фоном выстрелы, разрывы, и рокот лопастей. В небе по дальним позициям работали вертушки.

Через несколько долгих секунд связь пропала окончательно.

Боря поднял глаза на женщин. Сидели бледные, как мел. Лариса Борисовна дрожащей рукой подняла стаканчик с чаем, отхлебнула, расплескав и первой продолжила:

— Сначала Вова, теперь… — она не договорила.

Боря молчал, не зная толком ни кто такой Вова, ни что там дальше произошло? Все мысли сбило. И все трое сидели как пыльными мешками пришибленные. Только глаза красные и в горле ком.

«Не стоило звонить на передовую», — корил его внутренний голос.

Эта же мысль читалась в глазах женщин.

— Володя? — первым спросил Боря.

Лариса Борисовна кивнула на Вику.

— Жених… Про Гомельский десант слыхал?

— Конечно.

— Ну вот как ушёл добровольцем с февраля в десантуру, ранение получил, подлечился и снова — туда. Не может тут с нами, пока всё это происходит. Понимаешь?