Но приятная глазу картинка перед ним всё же предстала. Только повернулся, а Соня голая стоит! Ни намёка на трусики, бюстгальтер или халатик. Только заколка в волосах. Как будто к чему-то подготовилась заранее и всё сама для себя решила.

«Надуваюсь!» — как будто бы даже донеслось откуда-то ниже пояса.

А женщина оказалась простой и даже бесхитростной. Так как тут же присела на колени, решив показать, к чему именно готовилась. Словно прилежная ученица, показывающая домашнюю работу, она тут же потянула резинку спортивных штанов вниз, чтобы сразу перейти к сути.

Понимая, что сейчас пронзит её в глаз копьём, Боря сам присел и подняв под локти Соню, встал вместе с ней. Орудие упёрлось в живот, конечно. Но поговорить пока можно.

«Чехол не покинуло!» — обнадёжил внутренний голос.

— Соня, я просто благодарен тебе за пирог, потому и помыл посуду.

— Ну ты не только посуду помыл, — улыбнулась она и коснулась носом щеки. — Ты же помогаешь нам… девочки от тебя в восторге.

— Соня… — дыхание участилось, так как сердце ускорило ход и перед глазами начинала проявлять себя пелена. Больше всего на свете Глобальному хотелось раздеться и обнажив шпагу, ворваться в бой, тыкая во все щели, которые сможет найти на расстоянии вытянутой руки.

Хотя бы за пирог. Однако, перед глазами стояла и Рая. И стол её был ничуть не хуже, даже больше. И стиснув зубы, Боря рыкнул и снова в глаза Соне посмотрел. Пристально.

— Соня, ты делаешь это потому что прямо хочется и надо или потому, что… благодарна?

— Я очень тебе благодарна! — пошла в атаку женщина, начав покрывать поцелуями щетину на щеке, что появилась с утра в следствии большого количества тестостерона в молодом организме, потому целила ближе к губам, где помягче. — И… очень хочется, Боря!

Оборона крепости «имени Бориса Глобального» готова была пасть. И такими вдруг тонкими и зыбкими стали принципы. А когда за ствол схватили, так ещё и внутренний голос завопил: «Ну какие ещё обязательства? Кольца я у тебя пока не вижу! Только долговые браслеты. Ты же раб, по сути, Боря. Пользуйся моментом и поживи немного».

И он даже тоже немного начал отвечать на поцелуи. Но тут Соня допустила роковую ошибку, брякнув:

— Ещё и цветы всем подарил. Четыре букета. Ничего себе. Ты знаешь, когда в последний раз нам Егор цветы дарил? Всем — никогда. А мне в последний раз ромашки. Летом. На клумбе сорвал в соседнем дворе. А лицо было довольное, как у викинга-завоевателя.

«Во жизнь! Ну что мы творим, Борь? Уверен, что надо всех разведёнок с грузом на районе радовать?» — тут же справедливо возмутился внутренний голос таким тоном, что вообще не при делах и сугубо осуждает: «Дело даже не в том, что у неё трое детей. Они все — чудо. Но есть помощь тем, кому нужно, а есть это… ты сейчас просто трахнешь её и уйдёшь, как ни в чем не бывало ужинать с Раей?»