Боря тут же лицо отвёл, в сторону окна посмотрел, стараясь восстановить дыхание.

— Но ты же тоже хочешь! — попыталась удержать его за продукт потенциального внедрения хозяйка.

— Тело глупо, Соня, — ответил сантехник как хриплый, прокуренный алкаш. Горло перехватило, гормоны били по вискам смесью адреналина. Но что-то на грани сознания ещё позволяло контролировать этот процесс. И он добавил максимально пафосно. — Ты мне ничего не должна.

Как можно мягче отстранившись, он вышел в коридор. Температура тела подскочила градусов до трёхсот, и это только в районе ушей. На голову хоть чайник ставь греться. А в районе паха — перегретая плазма. Выстрелит и прожжёт насквозь весь дом и ещё пару соседних.

— Борь… — уже стыдливо прикрывая грудь, сказала она с кухни. — Это потому что я… старая? Да?

ЛЮБОЙ ответ был бы не верным!

Словно заглянув в будущее, Глобальный вдруг понял, что если начнёт убеждать её в обратном, очнутся в спальне. Ну потому что может и молод. А женщины к сорока не могут быть старыми. Это доказать надо. Конечно, ему! Конечно, ей. Ведь она — тоже чудо, как и её дети. И вроде бы на развод пошла, вроде бы без пяти минут свободна. И ничего с прошлым не связывает. Не витает бесплотным духом рядом Егорка, не давит на ту самую совесть. Никто никому ничего не должен.

Но себе — должен! Хотя бы признаться в том, что это не та женщина, с которой хочет остаться на необитаемом острове и за год-другой заселить его, сделав очень даже обитаемым.

Потому Боря сделал единственное, что мог в этой ситуации.

— Я тебе напишу, — обронил он сипло и выскочил за дверь, пока мозг не начал анализировать ситуации и пришёл бы к выводу, что как мужик он должен был вдуть. Ну потому что мог и молод, а она не старая. И всё по второму кругу в этом замкнутом цикле перерождающихся душ!

Захлопнув за собой дверь, он некоторое время слушал шаги. Может же психануть и выскочить, крикнуть что-нибудь вдогонку. Тогда и ему стыдно будет, и ей потом извиняться.

А в чём конкретно его вина? Не ясно.

Зато ясно, что в штанах тесно. Бесхитростный организм, чуждый душевных метаний и как раз был не против ходить по каждой квартире в подъезде и удовлетворять всех женщин от восемнадцати до шестидесяти. «Но если следит за собой», то и семидесяти. Но подобные опыты проводить не хотелось. Потому что есть зов плоти, а есть какие-то внутренние направляющие. Тайные. И его вектор развития в данный момент был не здесь.

— Чего ушёл-то? — раздался вдруг голос с лестницы.

Боря поправился, дошёл до лифта и выглянул из-за него. Прислонившись спиной к стене, на лесенке сидела Вера и вертела в руке так и не початую пачку сигарет. Тонких, женских, но вообще не подходящих её образу юной и красивой.