— Знает, — кивнул Лоран, не сводя с меня какого-то странного пустого взгляда.

И я никак не могла понять, в чем причина изменений. Такое впечатление, словно я опять что-то натворила. Но что? Неужели меня собрались обвинить в произошедшем? Как будто я сама спровоцировала отравление!

— Мне вот что интересно. Себ знает об этом? — вдруг спросил Лоран, доставая из кармана знакомый пузырек, который и продемонстрировал мне.

Тот самый, который из-за неэффективности я конфисковала у Ясель.

— Откуда у вас это? — облизав вмиг пересохшие губы, спросила я.

Где и как я успела его потерять⁈

— Выпало из кармана твоей мантии. Это ведь твое, Шанталь?

Я молчала, сжимая одеяло, и смотрела на хозяина теней.

— Если мне не изменяет память, это лекарство от токсикоза. Так? — продолжил он допрос.

Мне только и оставалось кивнуть.

— Оно твое?

Если бы ответила отрицательно, пришлось бы выдать Ясель, а этого я сделать не могла. Значит… Значит придется лгать. Снова.

— Да, — прошелестела я, чувствуя, как внутри меня словно что-то умирает.

Пустота в глубине глаз Лорана стала еще более ощутимой и бездонной, такой жуткой, что у меня мороз побежал по коже.

— Себ знает? — чужим, странно охрипшим голосом потребовал Лоран.

— Нет. Пока нет. И я прошу ему не говорить. Никому не говорить, — поспешно ответила я. — Особенно… Особенно в свете последних событий. Вдруг яд повлияет на… Ребенка. — Ох, мамочки, как же сложно было это произнести! Да еще глядя ему в глаза. — Не хочу давать напрасных надежд, — закончила я упавшим голосом.

— Я могу провести обследование, — все так же глухо и безжизненно предложил Лоран.

— Не надо! — мгновенно отказалась я. Знала я эти обследования. Особенно настолько интимные. Посмотрит и увидит не только отсутствие ребенка, но и то, что я с мужчиной ни разу не была. И как мне потом это объяснять? — Спасибо за предложение, но не надо. Я себя хорошо чувствую. Ничего не болит, живот не тянет. Скорее всего действие теней и противоядие не позволили отраве распространиться. Но все равно пока никому не рассказывайте. Особенно Себастьяну и леди Флоренс.

— Хорошо. Поздравляю тебя… Вас… — сдавленно проговорил он, а потом положил пузырек с зельем мне в ноги и исчез.

Некоторое время посидев словно в ступоре, я откинулась на подушки и закрыла лицо руками. Жутко хотелось кричать, выть и топать ногами.

— Что же я наделала… — прошептала я, с трудом сдерживая слезы. — Как же сильно я погрязла в этой лжи. С каждым днем я все глубже и глубже в нее проваливаюсь. Что же делать? Как быть? Как мне теперь быть?

Ответом мне была тишина.