После второго скачка я пожалела и об этом. Нет, не о том, что в состоянии удержать ужин в желудке. А о том, что сознание оставалось при мне. Если бы я его потеряла, то перенесла бы все намного лучше.

Нас ждал последний, третий скачок, и я поняла, что это конец. Меня трясло так, будто жар не спадал неделю. И ощущения сопровождали примерно такие же. Голова кружилась, перед глазами даже в закрытом состоянии плясали звездочки и взрывались фейерверки. Я не чувствовала ни рук, ни ног, зато спина болела жутко.

— Ты как? — спросил Джар.

Его голос с трудом пробился через биение пульса в ушах. Я даже не сразу отреагировала.

— Плохо, — прохрипела я не своим голосом. — Можно мне… Сесть?

А еще лучше лечь. Свернуться комочком и не двигаться.

— Нельзя, — с сожалением вздохнул он, продолжая удерживать меня в вертикальном положении. — Нас могут засечь. Нужно как можно скорее добраться до границы.

Потом Джар вздохнул и ловко подхватил меня на руки. Я даже не думала сопротивляться, прислонила голову к крепкой груди и замерла.

— Постарайся собраться. Нельзя, чтобы ты потеряла сознание.

— Почему?

— Сложно объяснить. Но ты… Можешь заболеть… Сильно.

Болеть не хотелось. Я и сейчас чувствовала себя неважно, но впредь хотелось жить долго, счастливо и без болезней.

— Постараюсь.

Я действительно бросила все силы на то, чтобы оставаться хотя бы на краешке сознания. До самого конца. А потом наступила оглушительная тишина, которую нарушил тихий то ли вздох, то ли стон:

— Шанти.

«Элай… У нас получилось!» — с облегчением подумала я и позволила себе провалиться во тьму.

Пробуждение получилось приятным.

Разлепив веки, я сладко потянулась и повернулась на бок. Но тут же рванула назад, получив ярким солнечным зайчиком прямо в глаза. Нахмурившись, отползла в сторонку от слишком яркого света и осторожно приоткрыла веки.

Я лежала в незнакомой комнате, чьи потолок и стены не покрывали ни дорогие шелковые обои, ни лепнина, ни фрески и прочая роскошь. Обычную каменную кладку здесь просто выкрасили в белый цвет. Кровать подо мной выглядела самой обычной: широкой, с деревянными ножками, светлым бельем, от которого приятно пахло солью и луговыми цветами.

Обстановка, которая меня окружала, тоже ничем примечательным не отличалась: на массивном деревянном столе в углу стояли кувшин с водой и два стакана, рядом два стула, над ним висело зеркало в круглой резной раме, в другом углу располагался шкаф для одежды. Рядом обнаружилось большое окно, которое больше напоминало дверь. А легкие белоснежные занавески на нем, словно паруса, медленно поднимались от каждого дуновения ветерка.