— Не могла! — оборвал супруг, вновь вспыхивая от злости. — Ясель сама разберется со своими проблемами… Если они у нее есть. Тебе в это точно не стоит лезть.

И тут я меня озарило.

— Ты не знаешь, — ахнула я, невольно подаваясь вперед.

Ответом мне стали угрюмое молчание и красноречивый взгляд, который я довольно легкомысленно проигнорировала.

— Она тебе не признается, что с ней?

В глазах супруга прибавилось раздражения.

— Ясель вообще отказывается с тобой разговаривать? — прошептала я потрясенно, поняв, что попала в цель.

— Тебе не кажется, что сейчас не время и не место вести такие беседы, — процедил Себастьян, вновь хватаясь за ложку.

— Окружающие ничего не слышат… Так ведь?

— И что? Все равно не стоит сейчас это обсуждать.

— Подожди. — Я забыла о блюдах на подносе и о том, что буквально минуту назад очень хотела есть. — Но что случилось?

— В моей жизни случилась ты, — вздохнул муж, не оставляя попыток пообедать. — Сначала дед с его идеями, потом ты.

— Но ведь в отличие от остальных Ясель знает правду.

— А что это меняет? Мы все равно не сможем быть вместе этот год. Шанти, прекрати задавать глупые вопросы и ешь.

Какое ешь⁈ Как вообще можно думать о еде, когда узнаешь такие подробности из личной жизни собственного мужа!

— Подожди-подожди, ты хочешь сказать, что с тех пор, как мы поженились, между вами ничего не было? — громким шепотом спросила я.

Себастьян поднял на меня свои невозможно синие глаза и тихо поинтересовался:

— Ты думаешь, я стану обсуждать это с тобой?

Давно пора бы остановиться, уткнуться в тарелку с супом и забыть обо всем, но нет, у меня остался еще один вопрос.

— А как же твои задержки на работе? Поздние возвращения?

Вообще-то я считала, что он проводит время с Ясель, и вместе они точно не учебники изучают. Неужели я все себе напридумывала, и на самом деле Себастьян действительно работал?

— Шанти!

Казалось, от его возгласа воздух вокруг нас завибрировал. Или это была реакция заклинания тишины? Кстати, оно устояло. Вроде бы.

— Я думала… — внезапно смутившись, пробормотала я.

— Тебе вообще рано об этом думать. Ты еще совсем ребенок.

— Мне восемнадцать, — напомнила я.

— А мне пятьдесят три, и для меня ты все равно ребенок. И уж с тобой я точно не буду обсуждать свою личную жизнь. Точнее, ее полное отсутствие. У нас десять минут, едим и уходим, иначе я передумаю и отведу тебя домой.

«Ну вот, опять угрозы!» — сокрушенно подумала я и, решив его больше не злить, пробормотала короткое:

— Угу.

Очевидно, Себастьяна тревожило самочувствие бывшей любовницы. Но почему Ясель не поделилась своей бедой с ним? Она серьезно заболела? Или, наоборот, просто устала? И что так встревожило меня после ее ухода? К сожалению, ни на один из этих вопросов у меня не нашлось ответа.