Откровенно говоря, я ожидал увидеть человека с огромной головой и тщедушным тельцем, у которого вся МОЩЬ организма ушла в мозг, я ожидал увидеть человека, который стал чистым разумом...

Но Владимир Соловьев оказался высоким и тощим мужиком, с непропорционально длинными руками и ногами. Голова же у него была совершенно обычного размера, она вся заросла густой черной бородой, а длинным волосам Соловьева бы позавидовал любой рокер.

Лицо у философа было длинным и лошадиным, а в глазах застыла та же непонятная печаль, которую я уже замечал у его родича — моего лицейского препода Соловьева.

Обиталище философа оказалось просторным, но предельно аскетичным. Мы, видимо, сейчас были на самом верхнем этаже «Схрон-Банка», в комнате Соловьева было громадное окно, откуда открывался потрясающий вид на Петербург. Кроме окна тут была еще мебель, но старая и дешевая, на письменном столе лежали бумаги и древние перьевые авторучки, на стене висело серебряное распятие.

В центре помещения парил в воздухе черный идеально круглый шар, сверкавший искрами магии...

Сам Соловьев был одет в серый костюм, но такого покроя, который носили в сороковых годах прошлого века. Видимо, философ давненько не бывал у портного.

Когда я вошёл — Соловьев подошёл ко мне и подал руку:

— Ну здравствуйте, князь.

— Здравствуйте. Спасибо, что согласились встретиться. Это честь для меня.

— Неправда. Это честь, но для меня, не для вас, — улыбнулся Соловьев.

Говорил философ чуть хриплым баритоном.

— Кофе?

— Нет, спасибо.

— А я выпью с вашего позволения, — Соловьев кликнул своего слугу, который вышел из двери напротив громадного окна, а потом приказал ему что-то по-латыни.

Слугой Соловьева оказался монах в рясе, такой же тощий, как и его хозяин.

— У меня напряженные отношения со светскими властями, — чуть виновато объяснился Соловьев, — Так что предпочитаю держать рядом с собой людей Церкви. Им можно доверять.

— Что ж, понимаю, — я пожал плечами, а потом указал на черный шар, висевший в воздухе, — Вот это и есть подпространство?

— О, да, князь. Мой монастырь, где я предаюсь размышлениям и медитациям. Моя келья, созданная удивительной магией Схроновых. Честно вам признаюсь, Схроновы вообще не умеют помещать в подпространство живых людей. Так что мне потребовался десяток лет, чтобы видоизменить их родомагию и создать это убежище для меня. Зато теперь я могу отрешиться от всего мирского и погрузиться в глубины магии.

— Ага, а еще можете жить полторы сотни лет, — заметил я, — Хотя выглядите на сорок максимум.

— Да, это тоже приятно, — не стал спорить Соловьев, — Правда, выходить из стазиса трудно, как и входить в него. Схроновы извлекли меня пару часов назад, но у меня до сих пор голова гудит. Спасаюсь только специальной гимнастикой и дыхательными упражнениями. Чтобы тело вспомнило, как вообще двигаться. Но ради встречи с вами — я готов на жертвы, князь.