Этим ножом Словенов попытался перерезать себе горло, вот только я одним резким движением выбил у наставника его оружие.

— Отлично, — пробормотал я, — Мой наставник страдает суицидальными наклонностями.

Не, я, конечно, знал, что прошаренные наставники почти всегда или безумцы, или пьяные мастера или вообще хранят у себя в монастыре коллекцию юри-комиксов...

Но всему же есть предел!

Мне особенно не повезло. Словенов реально напоминал безумного бомжа, его борода была такой неаккуратной, что походила на какую-то лежалую шерсть, а его взгляд блестел чистым первозданным сумасшествием...

Вдобавок ко всему, Словенов еще и упорно молчал, даже ни разу не вскрикнул, возможно, на самом деле был немым или просто забыл, как разговаривать, пока сидел в дурке. Тогда все совсем паршиво.

Рядом со мной раздался хлопок, из голубой вспышки вывалилась Тая.

— Ну что тут у тебя?

— Тая, я же сказал, чтобы мне не мешали. Иди в курган.

— Там скучно, — махнула рукой девушка, — Мертвякова говорит, что мозги из Рюрика надо вынимать еще целый час, какая-то сложная процедура. А дедушка бьется в истерике и просит не вскрывать голову Рюрика.

— Ага, пусть лучше Мертвякова покопается в башке вот у этого психа, — я указал на Словенова, который пытался на карачках уползти от меня в сторону океана, — Этот поехавший весь мокрый и упорно отказывается сушиться. Еще пара минут — и у меня будет ледяная статуя вместо наставника.

— А ты вообще уверен, что это твой наставник...

— Глубина сказал, что Глеб Львович — единственный, кто знает, как работают Лунные маги, — я пожал плечами, — И, клянусь, я положил сотни человек, чтобы добраться до этого Словенова. Так что если Глубина меня подвёл, то я вернусь в курган и отрежу ему серпом Мертвяковой яйца. И я не фига не шучу.

— Ладно, не кипятись, Нагибин, — Тая хихикнула, — Надо его согреть, вот что.

Тая парой прыжков на ауре догнала Словенова и припечатала его ударом сапожка. Потом девушка оседлала обмякшего на камнях Словенова, прижалась к нему и врубила на максимум собственную ауру.

Лёд на бороде и одежде Глеба Львовича начал таять, от Словенова повалил пар.

— Эй, полегче, что за супружеская измена на глазах мужа? — вознегодовал я, — Не жмись к нему так. Я себя куколдом ощущаю!

— А как я его иначе согрею-то... — пробурчала Тая, — И не думай, что это приятно, от твоего Словенова овчиной воняет!

Девушка плотно сжала Словенова бердами и прижалась головой к его груди.

Любой другой мужик наверняка бы сразу потёк, если бы на него воссела столь прекрасная дева, как Тая, но только не Словенов. Этот задергался и попытался уползти из-под Таи, но из-под моей жены так просто не уползешь.