— Знак на твоей ладони!

— Мало, учитель! Еще доказательства?

— Хех, — наставник хмыкнул, — Тебя отметило само Перводрево. Отметило знаком на руке, отметило своим ужасом перед тобой. Это доказательство стоит тысячи. Но если хочешь еще... Что ж. Есть конкретные признаки Крокодила, указанные в древних сагах. «Крокодил одет в синее, он одет в золотое». Крокодил — в родстве и с Рюриковичами, аура которых синяя, и с Булановыми, носителями золотой ауры...

— Вот, — я ткнул в наставника пальцем, возможно слишком дерзко, но мне уже было плевать, — Вот, учитель! Я Рюрикович, но я не Буланов. У меня фиолетово-синяя аура! Не золотая.

— Да, но я сказал «в родстве», князь. А в родстве можно быть по-разному. Вспомни-ка, из какого клана происходят две твои жены, прекрасные Арладаар...

— Дерьмо! — я выругался, потому что понял, что наставник прав, две мои жены действительно были близняшками Булановыми.

— В другой саге сказано — «Крокодил пожирает собственную плоть»... — продолжил Словенов.

— Ну это уж точно не обо мне, — уверенно заявил я, — Я свою плоть ни разу не кушал, насколько я помню.

— Плохо, помнишь, князь, — усмехнулся наставник, — Ты покопайся в памяти, подумай.

Я и правда покопался в памяти, а потом ахнул:

— Блин! Ну...

— Что?

— Ну да. Я ел крокодила. Его подавали на обеде у проклятого князя Внутрянова, вместе с обезьяньими мозгами и прочей мерзостью. Вот только не может же сага говорить так буквально...

— Почему нет, князь? Пророчества — не всегда поэтическая муть. Иногда они предельно конкретны, иногда они прямые, как Имперский автобан. Послушай, мы можем играть в эту игру бесконечно. Я могу привести тебе еще сотню доказательств, что ты Крокодил. Но толку от этого не будет. Пришло время принять решение. Принять его сердцем, а не умом, и принять это решение предстоит тебе. И саги тебе здесь не помогут. Не пытайся цепляться за окружающий мир, мой мальчик. Ты — сам целый мир. Ты — делаешь выбор. А не древние пророчества. Так что ты решил, князь?

— Ну... — слова теперь выходили из меня с трудом, как выходит моча, когда пытаешься поссать только что помочившись минуту назад, — Я так понимаю, если я откажусь стать Крокодилом — мне останется один путь, в Мир Мертвых?

— Да, — Словенов кивнул.

— А что там, в Мире Мертвых?

— Не знаю. Я там не был. А если правы сторонники реинкарнаций — если я когда-то уже жил и умирал, то я всё забыл. А если бы даже и помнил — то не смог бы рассказать. Ибо загробный мир — не для живых, не для человеческого языка. Он неописуем, у нас в языке просто нет слов, чтобы описать его. Но если решишь отправиться туда, сам всё познаешь и увидишь, князь.