Один из несчастных голубей до сих пор был размазан по стеклу автомобиля. Я вяло понадеялся, что этим голубем была превратившаяся в птичку Аленка. Хотя особо рассчитывать на это, конечно, не приходилось. Я был уверен, что Аленка следит за мной, но эта сука определенно была слишком осторожной, чтобы вот так глупо погибнуть на лобовухе Бегуновского такси.

— Отлично, Ваше Сиятельство, — одобрил я поездку, расплачиваясь с мальчиком-графом, — Ваш клан может вами гордиться. Скорость, достойная самого Старшего рода Бегуновых!

— А вот и нет, — не согласился мальчик, — У меня же еще даже магия ускорения не просунулась. А наш Старший бы домчал вас меньше чем за минуту, барон!

Я был в этом уверен, как и в том, что Старший Бегунов бы наверняка посбивал по пути не только голубей, но еще и пару десятков прохожих.

— Боюсь, что этого мне никогда не проверить, Ваше Сиятельство, — ответил я вслух, — Услуги вашего Старшего явно настолько дороги, что я никогда в жизни не смогу нанять его в качестве личного водителя. Кстати, а что за гербы на заборе Института?

Мальчик напрягся, нахмурился и припомнил, явно не без труда:

— Ну… Трон и корона — Багатур-Булановы. Соловей — это, конечно, Соловьевы. А руны — это вроде Словеновы. Эти три клана вместе владеют Смольным Институтом. Неужели не знаете, барон?

— Не знаю. Я из нищего клана, в отличие от вас, Ваше Сиятельство, так что геральдике меня особо не учили. Еще раз спасибо за поездку.

Я вышел из такси и направился к воротам Смольного, осматриваясь.

Никаких птичек, рыбок и даже котов рядом вроде не было. Так что если Аленка и следит за мной — то явно не палится. Впрочем, мой расчет, разумеется, был как раз на то, что Аленка бросится следить за мной, а не за Шамановым, который мог привести кураторшу к Малому.

Малой, конечно, был уже мертв, но именно этот факт я и хотел скрывать от Аленки как можно дольше. Ибо пока Аленка не знает, что Малой сдох, я тоже поживу.

Этого времени мне должно хватить, чтобы хотя бы спасти сестрицу.

Возле чугунных ворот Института торчали двое казаков с автоматами и нагайками, а еще мрачный мужик в штатском. Последний, судя по роже, явно из Охранки.

Видел бы это Ленин, который в моем родном мире делал революцию именно отсюда, из здания Смольного. Конечно, в моем родном варианте мира коммунизм тоже не взлетел, но там перед Институтом хотя бы торчал памятник Ильичу, а не правившему двести лет Павлу I.

Я был уверен, что если бы Ленин увидел этот магократический Смольный — его бы тут же хватил второй инсульт.

— Сержант? — удивленно уставился на меня агент Охранки у ворот.