Зато мы с сестрой успели по пути сюда заехать в одежный супермаркет, купить новый шмот и переодеться. Это было совершенно необходимо. Немецкий квартал — не то место, где можно разгуливать в мундире сержанта Охранного Отделения, меня здесь за такое могли просто пристрелить, а это в мои планы на вечер не входило.

Так что я купил себе простые серый мундир и темные брюки, без всяких гербов и шевронов, но выдававшие во мне АРИСТО одним своим фасоном и дорогой тканью.

Сестра тоже переоделась. Она, конечно, могла бы ходить по Немецкому кварталу и в своем платье гимназистки Смольного, но это смотрелось бы просто дико, это все равно, что ходить голым по Невскому проспекту. Ибо в Немецком квартале гимназистке Смольного явно делать было нечего, гимназистка-аристократка привлекала бы здесь слишком много внимания.

Кроме того, Танино платье гимназистки было украшено нашим Нагибинским родовым гербом, а я планировал сохранить инкогнито.

Сестре я купил по её требованию джинсы, белоснежное платье и черные полусапожки, подошвы которых были подбиты каким-то сверхлегким сплавом, чтобы можно было удобнее и эффективнее драться ногами.

Вообще я очень надеялся, что сражаться Тане сегодня не придется. Кроме того, джинсы в сочетании с платьем смотрелись откровенно дико, а еще все это стоило довольно дорого. Но сестра убедила меня, что это последний модный тренд, именно так одеваются французские магички в Париже, так что мне пришлось в очередной раз раскошелится.

Приодевшись, мы с сестрой на такси отправились в Немецкий квартал, к самому памятнику Рихарду Вагнеру, где у меня и была назначена встреча. Этот бронзовый монумент стоял на площади, перед готическим зданием — бывшей ратушей, которая теперь была переделана под кинотеатр.

В кинотеатре сегодня шла какая-то дичь, на огромной афише был изображен Бисмарк с восьмиствольным пулеметом, явно занятый спасением Германского Рейха от войск Наполеона и Павла I.

На громадной площади горели старинные фонари, питаемые солярисом, а еще совершали вечерний променад толпы немцев, многие из которых бросали на нас с Таней опасливые и не слишком дружелюбные взгляды.

— Нам тут не особо рады, братик, — заметила Таня, — И уже полдевятого. Где вообще эти лешие, с которыми мы должны встретиться?

— Во-первых, нечего было наряжаться, как парижская магичка, — буркнул я в ответ, — Тогда на нас бы меньше пялились, сестра. А во-вторых, юным аристократкам не следует использовать слово «леший», это неприлично, мне принцесса рассказывала. Ну и в-третьих — люди, назначившие мне встречу, придут. Не переживай. Они слишком в этом заинтересованы, так что никуда не денутся.