— Нормально же общались… — начал было Мухожуков, но я перебил его:

— Нет, граф, это ни разу не нормально. Вы стреляли в мою сестру. А еще подослали свою поганую родственницу, чтобы она якобы оттолкнула Таню в последний момент и спасла ей жизнь. Так вы хотели завоевать мое доверие, я уверен. Вот только до этого вы моей сестре угрожали. Что вы там писали в своем долбаном сообщении? Что лишите мою сестру девственности, насколько я помню…

— Нет, нет, это не я, — запыхтел граф, над которым теперь вился уже целый рой мух, — Это все эти ублюдки немцы. Это они угрожали вашей сестре и подстрелили её. А моя родственница вашу сестру как раз спасла. Я же не могу нести ответственность за немцев, за этих отморозков…

— А, понятно, — кивнул я, — То есть вы решили поиграть в кнут и пряник, граф? Типа немцы в мою сестру стреляют, а та девочка из Смольного, ваша родня, её спасает, после чего я проникаюсь к вам доверием и уважением, и отдаю вам девяносто процентов дохода от пилюль? Так?

Мухожуков ничего не ответил, только запыхтел еще больше.

— Если так — то вынужден констатировать, что вы считаете меня идиотом, граф, — заметил я, — И я считаю такое отношение с вашей стороны просто оскорбительным. Вы меня очень сильно обидели, сударь. А немцы явно подчиняются вам, и без вашего ведома даже в муху не выстрелят. Вы меня понимаете, граф? Вам же близка тема мух, я надеюсь? Вижу, что близка. И уж тем более немцы не стали бы стрелять без вашего приказа в мою сестру.

Так что я уверен, что все поганые угрозы исходили от вас лично. И приказ расстрелять Таню тоже. Вы хотели меня запугать? Ну что же вам, это удалось. Я правда напуган, и вы сейчас пожнете последствия этого.

— Нагибин, ты охренел, мразь! Я не тот человек, которому можно хамить! — пришел в ярость граф.

Алая аура Мухожукова стремительно метнулась на меня, вместе с сотнями мух, которыми она кишела.

Мухи попытались забить мне глаза и уши, парочка меня даже больно укусила. Но я уже активировал на максимум свою собственную ауру, моя фиолетовая магия схлестнулась с потоками красной ауры и насекомыми графа.

Я ринулся вперед, мухи оглушительно жужжали и мешали мне видеть и слышать, но чуйка и интуиция вели меня.

Я влетел графу головой в живот, Мухожукова швырнуло на пустой пивной бочонок, который от этого лопнул. Осколки бочонка разлетелись, как будто кто-то взорвал деревянную гранату.

Острая щепка пробила мне колено и застряла в ноге, но я просто не обратил на это внимания.

Я прыгнул на упавшего графа сверху и обеими ногами пробил ему грудину, явно переломав все ребра.