Надо бы, конечно, срочно позвонить Кабаневичам, чтобы они мне телепортировали сюда целителя. Но мне не хотелось тратить на это время. Сперва передам куратору этого черноусого любителя давить лыбу и травить людей, а уже потом займусь своим здоровьем…

Дядя заметил, что я подхожу к столику, и улыбнулся. Я кивнул ему, показывая, что я в порядке.

Я был в паре метров от столика, когда дядя весело крикнул мне:

— Ну как ты, племянник? Думаешь, у тебя хватит силенок воткнуть в меня шприц? Тот, который ты прячешь в кармане…

Я резко активировал ауру и бросился к дяде, снеся по пути официантку с полным подносом стаканов и еще какого-то подвыпившего пожилого магократа. Стаканы с подноса разбились с оглушительным звоном, официантка завизжала, пожилой магократ выругался.

Дядя в свою очередь бросил Шаманову в лицо свой бокал пива. Бокал разбился о рожу Акалу, эскимос заорал и схватился за раненые осколками глаза.

Дядя стремительно выхватил из-под мундира острый серебряный серп, такой же, как тот, который изображал значок на его мундире. Только этот серп в руках дяди был настоящим, полноразмерным и острым, таким можно снести человеку голову за пару секунд.

Дядя схватил Акалу и припечатал эскимоса раненым лицом о стол. Потом завалил Шаманова прямо на стол, разметав тарелки с закусками, и приставил серп к горлу Акалу.

— Ни шагу, племянник. Или он умрет, — потребовал дядя.

Я резко замер, не долетев до столика с дядей каких-то полметра.

В висках у меня застучало, сердце бешено заколотилось. Явно эффект яда, раньше я переносил стресс и адреналин всегда хорошо.

Вокруг тем временем уже потихоньку начиналась паника.

Официантки и несколько магов спешили покинуть зал ресторана, где начиналась заварушка. Кто-то что-то кричал. Маги, наезжавшие на Шаманова, поднялись из-за своего столика и решительно двинулись к дяде. Видимо, уже настолько напились, что обрели храбрость, и теперь хотят утихиморить моего разбушевавшегося родича.

Я в принципе это решение одобрял.

Двое чиновников в кирпичных мундирах пригнулись пониже к своему столику, судя по всему, чтобы их случайно не зацепило заклинанием. Белый кот испуганно метнулся под столик чиновников.

— Ты меня отравил, — крикнул я дяде, — Даже не отрицай, официантка призналась. И все то, что ты мне тут в уши лил — оказалось брехней.

— Не дергайся, парень! — орнул дядя на Шаманова, который и без того был полностью дезориентирован и истекал кровью из порезанных осколками глаз, — И нет, племянник. Я сказал тебе правду. Я ни разу не соврал. И я все еще рассчитываю на наше с тобой сотрудничество. А отравление… Это так. Перестраховка. Хочешь узнать, чем ты отравлен?