— Чего? — я настолько опешил, что даже забыл, что зол на девушку, — То есть ваш отец не хотел этой свадьбы? Но как же помолвка…

— Я действительно заключил эту помолвку, — торопливо объяснился Старший Головин, — Но напомню, барон, что договаривались мы о ней с вашим отцом. Когда он еще был жив. Я на самом деле уважал вашего покойного батюшку, поэтому и готов был отдать мою Машу вашему клану. Но после смерти ваших родителей, после смерти, точнее исчезновения вашего братца…

Сказать по правде, о вас ходили дурные слухи, барон. А ваш клан теперь казался мне слабым. Так что я предпочел бы про эту помолвку вообще не вспоминать. Но Маша убедила меня, рассказав о вашем бизнесе и о том, что у вас принцесса в друзьях.

— Прекрасно, — вздохнул я, глядя Маше в глаза, — Просто замечательно. То есть все ваши рассказы про то, что за отказ жениться на вас, баронесса, меня покарает ваша родня — это все был пустой треп? Ваша родня, как выясняется, вообще этой свадьбы не хотела, её только вы хотели, Головина…

— Вы тоже её хотели, не врите! — взбесилась Головина.

Принцесса продемонстрировала баронессе недвусмысленный жест, как будто проводит себе ножом по горлу.

— Ах ты, сука! — Головина тут же активировала свою темно-синюю ауру.

— Дочка, уймись, — строго произнес отец баронессы, — И я прошу у вас прощения, барон Нагибин, что решил выдать Машу за вашего брата, а не за вас. Я теперь понимаю, что совершил чудовищную ошибку. Простите меня.

— Да, мой братец на славу постарался, — пожал я плечами, — И ваша дочка тоже хороша. Но я не держу на вас зла, Аксентий Венедиктович. Вражды между нами нет, тем более что мы теперь родня.

Головин отвесил мне элегантный полупоклон.

Пожалуй, вот батя Головиной был первым аристо в этом мире, который и правда вел себя, как аристо. Было даже странно, что у него в семье могла родиться и вырасти такая сука, как Головина.

— Что касается вашего бизнеса или ваших политических игр с принцессой, барон, — произнес Аксентий Венедиктович, — То я совершенно не претендую на то, чтобы во всем этом участвовать. Тем более что мне было бы это крайне затруднительно, учитывая, что я являюсь внештатным работником Охранного Отделения. Я предпочел бы избежать морального конфликта для себя, так что в ваши дела лезть не собираюсь. Но даю вам слово магократа, что никому не расскажу ничего, что могло бы повредить вам.

— Клянусь, я рад, что вы с вами породнились, барон, — чинно и даже искренне заявил на это я, — Пусть даже эм… при столь странных и драматичных обстоятельствах.

Мы с Головиным пожали друг другу руки, потом обнялись. Головина на это громко фыркнула.