— Не надо никуда звонить, не надо никого разваливать, — неожиданно вздохнула моя невеста, — Ладно. Я согласна. Я выйду за Петра.
— Чего? — опешил я, — Да вы с ума сошли, баронесса…
— Нет, — отрезала Головина, — Папа прав. Я выхожу замуж. Всё.
Значит, эта сука сама зачем-то рассказал своему бате про мою лабораторию, сама загнала этим себя в ловушку, а потом сама же сдалась.
Мда. Феерическая многоходовочка. Как по нотам.
Будь на месте Головиной сейчас кто-то другой, я бы ему рожу разбил, прямо на месте. Но на месте Головиной была Головина, и это все сильно осложняло…
— Расторгайте её прошлый брак с младшим Нагибиным, Ваше Преподобие, — потребовал Головин от священника.
— Эм… — священник замялся и виновато взглянул на Аксентия Венедиктовича.
— Расторгайте говорю.
— Я, конечно, могу, Ваше Благородие… Но если я сейчас обнулю друидический брак — у меня будут проблемы. Это будет межрелигиозный конфликт, разбирательство на уровне архиепископа…
— Плевать, расторгайте, — снова потребовал Старший Головин.
— Да, расторгайте, — кивнула моя невеста.
А вот это уже было самое натуральное предательство.
Поп несколько раз нажал на экран своего смартфона, смартфон угрожающе пискнул. Вздохнув, поп нажал еще раз, экран загорелся красным.
— Все, ваша дочь незамужняя, — доложил батюшка Старшему Головину, — Да помилует вас Господь.
— Теперь венчай меня с баронессой, — приказал попу Петя, — И быстрее. По сокращенному обряду.
— Но сокращенный обряд применяется только для умирающих или в военное время… — в ужасе ответил батюшка, — Никак не выйдет, так не могу…
— Да все ты можешь, — заверил его Петя, — Право у тебя есть. Имперский закон такое венчание зачтет.
— А поручители? — заспорил священник.
— Я готов, — неожиданно встал со скамейки князь Глубина и ехидно на меня глянул.
Ну понятно. Ублюдок всегда первый в очереди мне насолить.
— Нужно двое, — напомнил священник.
— Князь Корень-Зрищин, думаю, согласится, — процедил Головин, — Если не хочет отправиться в тюрьму к своим дядьям и братьям, конечно…
Корень-Зрищин виновато и с ужасом взглянул на меня, как пес, ожидающий разрешения пойти к мисочке.
Я на это просто махнул рукой:
— Поручайся за кого хочешь, Корень-Зрищин. Мне правда плевать. Боюсь, что мне здесь делать больше нечего.
Я многозначительно глянул на брата, на отца Головиной и на всякий случай на Глубину. Но этих крутых аристо, конечно, таким было не пронять.
Потом я толкнул тяжелые двери и вышел на улицу…
Глава 102 — Сокол и золото
«…Сим договором клянемся друг другу в вечной дружбе и твердом намерении строить отношения наших держав на принципах добрососедства.