Верный своему слову, я и правда налил седому Корень-Зрищину еще брусничной. Тот кивнул, потом выпил и обтёр седые усы:
— Не совсем, барон. Не совсем. Вы ошиблись в главном.
Глава 161 — Пылающие пути Либератора
— Объяснитесь, — потребовал я у Корень-Зрищина.
— Объясниться я могу, да вот только вы мне вряд ли поверите, — усмехнулся старик.
В его улыбке, глазах и морщинистой роже было нечто нехорошее. Он почему-то вызывал отвращение, как и Людоедов, хотя в отличие от Людоедова и внешне и своими манерами был самим воплощением аристократизма.
— Плевать, — ответил я, — Мне нужна правда. Озвучьте её, а уж поверю я или нет — не ваша забота.
— Ну… — Корень-Зрищин соединил пальцы своих рук, как будто в каком-то магическом жесте, — Ваших родителей никто не убивал, барон.
— Ага, — я кивнул, — Старая история. Я такое уже слыхал от дяди. Только вот дядя, скормив мне эту байку, потом попытался меня убить. А Людоедов незадолго до смерти рассказал, как он жрал желудок моего отца. Кстати, желудок некоего Стелькольникова, поместье которого разгромили ваши сектанты, он тоже схавал. Какого лешего вы вообще перебили Стекольниковых? Зачем? Кто вы вообще такие? Чего вы добиваетесь?
Младший Корень-Зрищин попытался прихлебнуть чай, но поморщился от боли — видимо, все еще страдал от последствий вырезанного языка. Седой Корень-Зрищин поглядел на него, потом в очередной раз мрачно усмехнулся:
— Бедный мальчик… Ему отрезали язык, барон, а ведь он ничего не знал. Совсем ничего. В отличие от меня, которому отрезать язык так и не успели…
— Это меня мало волнует, — перебил я, — Если бы вам отрезали язык — я бы вас заставил дать письменные показания, так что не суть важно. Вы на вопрос отвечайте. Кто вы такие?
Все смотрели на Матвея Корень-Зрищина, тому это, кажется, доставляло удовольствие. Он еще раз улыбнулся, потом хлебнул чаю, съел сухарь, потом поглядел на меня:
— Дайте слово магократа, что я буду жив, здоров и свободен. И я скажу всё.
Вот это предложение мне уже пришлось не по вкусу:
— Свободен? Ну уж нет, Матвей Михайлович, извините. О том, чтобы вас отпустить не может быть и речи…
— В таком случае не будет и разговора, — Матвей Михайлович еще раз с удовольствием хлебнул чаю.
— Слушай, барон… Или кто ты там сейчас после того, как самозванец лишил Корень-Зрищиных титулов… — я постепенно начинал выходить из себя, — Я тебе дал гарантии безопасности. Что тебе еще нужно? Чтобы я тебя отпустил, и ты бы дальше пошёл резать людей вместе с моим дядей или служить самозванцу? Меня не устраивает такой вариант. Между прочим, у меня есть масса других. Во-первых, я могу тебя пытать. И поверь, тебе это не понравится, ты будешь с теплотой вспоминать резавшего языки Жаросветова, когда я тобой займусь.