Но девушка не давала мне смартфона, она подозрительно глядела на меня, прихлебывая свой тархун:

— Зачем тебе мой смартфон, Нагибин?

— Ну не для того, чтобы читать твою приватную переписку и разглядывать твои нюдесы, которые у тебя там наверняка есть, — я, не дожидаясь ответа, выхватил смартфон из рук девушки, — Мне нужна камера, только и всего.

Включив камеру на усиленном противоударной резиной смартфоне Таи, я запустил режим селфи и осмотрел собственное лицо.

Как и ожидалось, лицо у меня стало уже почти полностью человеческим, только на лбу остался последний кусок свинца — чуть выше глаз мой лоб частично все еще был металлическим. Но в остальном я уже обратился в плоть, и моё новое лицо ничем не отличалось от моего прежнего. Точнее говоря, почти ничем.

Мой нос, расплющенный ударом каблука комендантши Петропавловки, так и остался сломанным. Я теперь стал похож на видавшего виды борцуху, а то и на боксера-чемпиона. Нос у меня теперь был кривым и сплюснутым, да и вмятина на ребрах, оставленная на память той же комендантшей Любоудовой, тоже бросалась в глаза.

И ни нос, ни вмятина и не думали регенерировать. Судя по всему, эти повреждения, полученные мною, пока я был в металлической форме, стали теперь частью моего генетического кода, так что останутся со мной на всю жизнь.

С одной стороны, это было норм, со сломанным носом я выглядел более брутально. В своем родном мире я слыхал даже, что в Дагестане некоторые косметологи предлагают парням услуги по ломке носов, чтобы придать лицу суровости. Так что сломанный нос — это не так уж и плохо.

С другой же стороны, страшно было думать, что было бы, если бы мне в моей железной форме, например, оторвали руку. В этом случае я сейчас был бы натуральным инвалидом, так что мне еще повезло…

— Да, Нагибин, со сломанным носом тебе лучше. Тебе правда идёт, — хмыкнула Тая, — А с оторванной башкой ты бы смотрелся еще прикольнее…

— Как и ты, Тая, — парировал я.

За спиной Таи тем временем завертелись голубые вспышки, через мгновение из них вывалились аж трое Кабаневичей с крашеными бородами, а еще работавший на меня целитель Исцеляевский.

Кабаневичи явно были свежими силами, присланными сюда по прямому приказу герцога, ибо в бою у Петропавловки я этих парней не видел.

Я, наплевав на всякие приличия, отбросил от себя пуфик и в волнении встал с дивана:

— Что с моими родичами? Таня, брат?

— С вашим братом все в порядке, — сообщил мне кабанчик с фиолетовой бородкой, — Он в безопасности. Ваша сестра… Она ранена. Но с ней уже работает лучший целитель, присланный герцогом.