— Я Великий Князь, а не барон, — напомнил я герцогу, — А сведения — точнее некуда. Мне об этом сказала сама Алёнка. Кроме того, я видел её животик, своими глазами. Да, и мы предавались любви. Не предохраняясь, разумеется.

Кабаневич ахнул, потом тяжело рухнул на стул, руки у герцога задрожали. Кабаневич налил себе коньяку и залпом выпил. Потом в ужасе поглядел на Полётова:

— Всё, Ваше Высочество. Поздно…

— Успокойтесь, герцог, — строго произнёс Полётов, — Это, конечно, катастрофа, но этого следовало ждать. Нам теперь придётся действовать быстрее, только и всего.

— Не успеем! — обреченно выдохнул Кабаневич.

— Господа, извольте объяснить мне, о чём идёт речь! — потребовал я, — Я всё никак не возьму в толк — мы с вами союзники или нет?

— Это от вас зависит, князь, — ответил Полётов, — Что до остального… Хотите узнать, насколько глубока кроличья нора?

— Именно, — с готовностью подтвердил я, — Причём уже давно.

Полётов дернул плечами:

— Ну что же… Восьмого сентября, князь. Микенские Игры. Новгородская губерния. Приезжайте. И вам откроются такие тайны, что вам позавидует сам Владимир Соловьёв. Я вас приглашаю, князь. Не как участника турнира, а как моего личного гостя. Но с одним условием.

— Я так понимаю, мне придётся присоединиться к либеральным масонам?

Полётов кивнул:

— Да. Надеюсь, вас это не затруднит?

— Вообще я уже состою в консервативной ложе, Ваше Высочество…

— Вы состоите в дикой ложе, — перебил Полётов, — Или вы признали Алёну Оборотнич вашим высшим мастером? Насколько я понимаю — нет. А все русские консервативные масоны ей тем временем присягнули. Так что пока что ваша ложа никакая, князь. Не либеральная, но и не консервативная. Вы сейчас вне уставов и традиций. А значит, и вне Тайн. Но это легко исправить. Приезжайте восьмого сентября на игры. Привезите с собой вашу жену Машу, главу вашей ложи. Вы перейдете на древний шотландский устав, по которому работают либеральные масоны. Вы откажетесь от консервативной чуши. И тогда Тайны вам откроются. Кстати, по поводу Маши — я рад, что вы сохранили ей жизнь, князь. Это было верным решением.

Я мрачно покачал головой:

— Нет, Ваше Высочество, это было глупым решением. По уму мне следовало ухлопать Машу, у меня просто рука не поднялась.

Я задумчиво поглядел на Кабаневича, под давлением которого Маша и решилась убить Павла Павловича и чуть не запорола мне всё дело. Кабаневичу о том, что Маша жива, я сам и рассказал. Скрывать эту информацию от герцога было просто бессмысленно.

— Я получу доступ к Тайнам либеральных масонов? — уточнил я у Полётова.