Трубка немного помолчала, затем ответила голосом начальника:

— Тут ты прав, Саня. Мы в нашем отрезке обгоняем твое время почти на полгода.

Спустя полчаса мы с Борькой подходили к ресторану. Мимо пыхтели грузовики военной техники. Проходили вновь прибывающие войска. Раскрытые двери заведений манили офицеров вкусными ароматами. Доносились звуки патефонов. Где-то гуляли, где-то плясали. Вся эта колыхающаяся людская масса шла на Берлин!

* * *

В кафе Борька чувствовал себя завсегдатаем. Облачившись в респектабельный костюм, он выглядел как зажиточный фермер с берегов Миссисипи. Если бы, разумеется, не русская речь. При нас был микрофон, камеры и усовершенствованный мною диктофон. Борька выискивал кого-нибудь из офицеров, представлялся военкором, а я задавал вопросы. Желающих записать свою речь на диктофон было, хоть отбавляй.

— А вон и наш объект, — свернув микрофон, шепнул он мне. Мы поблагодарили офицера, давшему нам интервью. Заверили его, что в ближайших выпусках фронтовой прессы он увидит свою фамилию. Вооружившись камерами, направились к бильярдным столам.

— Ну, он веселый интересный, — восхитился Борька. — Лихо закручивает шары! Глянь — третий шар в дальнюю лузу… у-ух!

Наш объект мастерски засадил биток, резанув его кием в лузу. Выпрямился. Пустил сигарный дым. Нацелился.

— Дадим ударить? Или сразу интервью? — шепнул Борька.

У трех столов развивались нешуточные баталии. За столом Брауна играли четверо: пара на пару. Били, разумеется, «Американку» — а что еще?

Будущий руководитель лунной программы всадил биток в лузу. Раздались аплодисменты. Вторично пыхнув сигарой, игрок передал удар напарнику. Оценив положение шаров, плюхнулся в кресло. Взял бокал с коктейлем.

Тут мы и подсели.

— Привет великим игрокам! — без всяких китайских церемоний, сразу сунул микрофон Борька. Я от такой нахальной прыти, честно признаться, слегка растерялся.

— Газета «Гудок паровоза», — по-русски затараторил младший боец первое, что пришло в голову.

Какой еще «Гудок паровоза», балбес! — похолодел я. — Фронтовая газета не должна называться какой-то колхозной техникой!

А Борька уже шпарил, как ни в чем не бывало. Я сразу узнал ракетного конструктора по фотографиям из интернета. Благородная осанка, дорогая стрижка. Костюм. Сигара во рту, как у Черчилля. На удивление, довольно сносно владел нашим языком. Как, впрочем, и английским. Признался даже, что уже давал интервью одним русским репортерам.

Интересно, — мелькнуло у меня, — кто такие эти мнимые конкуренты? Не из службы ли Берии Лаврентия Павловича? А сам спросил: