Борька прильнул к стеклу дверцы. Схватил автомат. Шофер отреагировал быстро. Крутанул руль влево — машину бросило в сторону.

— Что там? — вырвалось у меня.

— Не что, а кто, — озадаченно бросил мой охранник.

— Кто?

— А бес его знает. Но не наши солдаты, уж точно. Советские не прятались бы в гуще леса.

Машина дернулась, съезжая задним колесом в канаву.

— Ловушка! Быстро на пол! — взревел Борька. Навел автомат.

Я рухнул с сиденья вниз. Водитель отчаянно газовал, но машина застряла в канаве.

— Она вырыта вручную! — чертыхнулся водитель. — Кто-то вырыл канаву, чтобы застряла машина.

— Кто? — подал я голос снизу.

И тут же был заглушен невероятной мощности треском. Впереди, рушась с высоты, со всего маху в кабину врезалось дерево. Отвратительный треск заложил уши. Разлетелось вдребезги стекло. Водитель хотел что-то крикнуть, но в долю секунды был прошит автоматной очередью.

Завертелось! Понеслось!

Трассы пуль решетили обшивку салона. Борька вжался на переднем сиденье.

— Лежи, Саня! Лежи, мать твою в душу.

И, посылая в гущу листвы трассу за трассой, орал, что есть мочи:

— Ах вы ж паскуды! Засаду устроили? Саня вам нужен?

Пули свистели. Водитель, прошитый очередями насквозь, бился в конвульсиях. Его тело дергало при каждом попадании, разносило в клочки. Летели клочья мяса, обрывки куртки. Брызгала кровь. В пять секунд от тела остался один перемолотый фарш.

— О, боже! — выдохнул я, зажимая руками уши.

Грохотал Борькин автомат. Мой охранник орал:

— Получайте, гниды! Это диверсия, Саня! Не наши бойцы, не советские!

Это я уже понял. Кто из наших стал бы стрелять по штабной машине? Кто? Кругом лес, тишина. До ближайшего селения километров пятнадцать. Непроходимая чащоба и едва заметная колея сквозь нее. Как раз удобное место для засады. Но кто? Чьи силы рискнули послать диверсантом в тыл русских войск?

— Диверсия! — дико орал Борька, поливая из автомата огнем. Летели ветки, с треском валились тонкие деревца молодой поросли. Разметало кусты и ягоды. Из зарослей вторили сразу три автомата. Машина давно превратилась в дуршлаг с решетом. Как меня не задело — не помню. Все смешалось в кучу — кони, люди, как в том стихотворении «Бородино». Потом внезапно стихло.

Раз — и пустота. Ноль в квадрате.

— Патроны кончились, едрит их в мать! — чертыхнулся Борька. Вытер лоб рукавом. Скосил взгляд на меня.

— Ты как?

— Не ранен.

— А водитель?

— Убит.

Борька со злости полез в карман за гранатами.

— Кто бы ни был тот враг, что напал из леса, а за шофера я отомщу.

Вырвал зубами чеку. Зажал в руке. С размаху бросил вперед.