— Проведешь наладку, и сразу назад. Не задерживайся. Советская армия наступает уже на Берлин, и нам нельзя оставаться в хвосте. Разъяснишь, растолкуешь, и мухой назад. Без тебя тут скучно, — хлопнул он по плечу.

— Илья Федорович…

— Да?

— А что там с Гитлером? Вы в тот вечер так быстро скрылись из комнаты, что я ничего толком не понял.

— А что ты понял?

— Только то, что фюрер тайно покинул Берлин.

— Правильно понял. Мне нужно было уточнить детали, вот я спешно и покинул ваш ужин.

— И что уточнили?

— Понимаешь, друг Саша, — глянул он в потолок. — В близком окружении Гитлера внедрен наш тайный агент. Разведчик по-нашему. Давно и успешно внедрен. Вот он и передал, что некий Скорцени вывез «наци номер один» из Берлина. По сведениям как раз в Антарктиду. Не в Аргентину. Не в страны третьего мира. А туда — на ледяной континент.

— И что теперь будет? — похолодело у меня внутри. Данный альтернативный виток истории уже расходился с реальным. В моем времени Гитлер не покидал столицы. Он застрелился, приняв с Евой Браун отраву. Выходит, что? История уже сделала совершенно иной разворот в своей эволюции? Наши войска в декабре сорок четвертого уже у стен Берлина. Гитлер исчез. Обер-диверсант Скорцени, который в моей реальной истории играл второстепенную роль и был забыт архивами, в этом альтернативном витке вышел на главные роли? Так что ли выходит? И если Гитлер попадет в Антарктиду, тем самым я нарушу баланс всей эволюции планеты.

Чёрт возьми! Мне опять вспомнился сюжет рассказа Рэя Брэдбери «И грянул гром…» о пресловутом синдроме бабочки. Своим присутствием здесь, в сороковых годах двадцатого века, своими внедрениями новейших разработок грядущего столетия, я дал толчок новому витку эволюции.

Черт-черт-черт! Что же последует дальше? Полетит ли Гагарин в космос? Или это будет кто-то другой? Будет «железный занавес»? Убьют ли Кеннеди? Засеет ли Хрущев кукурузой половину страны? Воздвигнется ли Берлинская стена? Станет ли править Брежнев в эпоху застоя? Развалится ли Советский Союз? Наступит ли период Перестройки Горбачева? И так далее и прочее. Эти мысли неслись у меня вихрем, когда уезжал к штабу фронта.

— Не переживай, — напутствовал Илья Федорович перед отъездом. — Ты уже столько здесь натворил, в нашем времени, что вернешься не в свой век, а в век неандертальцев, — пошутил он, отправляя нас с Борькой в штаб.

Это было накануне отъезда. Сейчас я трясся в машине сквозь угрюмый лес и думал об альтернативном скачке истории. Борька смотрел в окно. Водитель газовал педалью.

И тут…

— Внимание! Справа!