Я напал.

Сзади. Всадил в позвонки со всего размаху нож. Всадил по самую рукоятку. Саня, чтоб твою мать! — спросил я себя, дрожа на ногах, — откуда такой навык, такая прыть?

А тот уже корчился в агонии. Перебив ударом третий позвонок, я лишил его подвижности. В горле булькнуло. Хлынула кровь. Не издав ни звука, тело безвольно осело в руках. Я убийца! — тут же пронеслось в мозгу. — Первый раз убил человека! И убил не в собственном мире, не в своем времени, а где-то на задворках двадцатого века!

Теперь было не до сантиментов. Уложив дергающееся тело на траву, я бросил взгляд в сторону Лёхи. Тот огрел прикладом затылок немца одновременно со мной. Показали друг другу большие пальцы — знак унисона. Обшарив карманы, я прихватил с собой всякую мелочь. Взял автомат — теперь я с оружием. Трофей!

Спустя минуту, был у Лёхи. Без слов, взвалив пленника на плечи, двинулись назад. На все про все ушло восемнадцать минут. Я засек.

А когда миновали овраг, чередуясь друг с другом ношей, упали на привал. Немцу завязали рот — он уже приходил в себя. Сели перекусить, и только тут начали делиться впечатлениями.

— Ну и саданул ты его прикладом! — восхитился я.

— Ты тоже не промах, — усмехнулся приятель. — Не думал, что ты ножом с таким махом всадишь ему в лопатки.

— Сам в шоке.

— Кто, как думаешь? — глянул он на знаки различия.

— А бес его знает. Но аббревиатура «SS» уже хорошо!

— Аббревиа… чего? Не понял?

— Долго объяснять. Мне такой же попался в воронке. Помнишь, когда вы меня с Борькой вытаскивали? Только там была половина эсэсовца, а тут целый.

— Это в той воронке, где ты оказался после… после…

— Переброски, — пришел я на помощь. — Да. Когда меня выплюнуло из барокамеры, я оказался наедине с мертвым эсэсовцем. Точнее, с его верхней половиной. А потом пришли вы.

Оглядев пленника, мы развязали рот.

— Нихт гитлер! — затараторил тот. — Капут война. Нихт убивать! Мой говорить русишь…

— По-русски?

— Я-я… Мой яволь, русски…

— Кто в звании? — приступил к допросу Алексей. Дал напиться воды. Рук не развязывал. Тот утерся узлом веревки.

— Гауптшарфюрер.

— Это кто? — покосился на меня Лёха. Я стал лихорадочно вспоминать из сетей, что мне попадалось по знакам различия. Вроде вспомнил.

— Что-то вроде старшего сержанта в СС.

— Я-я… Мой ротен ушел вперед…

— Не ушел, а драпал! — хохотнул Алексей. Свернул вещмешок. Встал. — Ну что? Невелика добыча, но комбату сойдет. Не простой пехотинец ведь. Эсэсовец!

Подтолкнув пленника, двинул из леса.

— Пойдешь сам. Яволь, шкура немецкая?

— Я-я… сам. Сам пойти.

— Ты глянь, как увивается! Гитлер капут, говоришь?