Затихли бури магнитных возмущений. Барокамера остановила бешеное вращение. Всполохи молний ушли зигзагами в грунт. Автоматика саркофага включила насосы подачи кислорода. Спустя три секунды автопилот вывел Игоря из состояния комы.

— Чё-ёрт… — кашляя, выдохнул скопившийся в легких воздух. Вдохнул всей грудью. Разлепил глаза. Видения галактик и мелькающих картин истории провалились в сознании — ушли навсегда.

— О-ох… — выдавил из себя в пустоту саркофага.

Автомат отсоединил присоски датчиков. Ушла в резервуары криогенная жидкость. Загудел агрегат обдувки. Хлынуло обжигающим приятным теплом. Онемевшие суставы принимали подвижность. Игорь потянулся, разминая конечности. ХЛОП! — механически откинулась крышка люка. Повеяло свежестью. Приборы показывали наружное состояние пространства: влажность, температуру, давление, консистенцию воздуха. Все было в норме. Судя по температуре, Игорь попал восень .

— И что дальше? — спросил сам себя.

При двух последних перебросках — в Ледниковый период и эпоху мезозоя — он приобрел привычку разговаривать сам с собой.

— Куда меня занесло в этот раз?

Переступил порог барокамеры. Отошел сразу на несколько метров, чтобы магнитные бури не всосали его в раструб воронки. Так и случилось — он уже был готов, усмехнувшись:

— Прощай, саркофаг. Увидимся снова.

Барокамера окуталась нестерпимым сиянием — пришлось зажмурить глаза от ослепительного света. Полыхнуло разрядом. Хлопок — БАЦ! И капсула со всем содержимым исчезла. Свернулась в узел. Провалилась в червоточину времени.

— Ты вернешься за мной, я знаю, — раскрыл глаза Игорь. Перед зрачками плясали солнечные зайчики. Отчаянно хотелось пить. Он глянул туда, где только что окутался сиянием саркофаг. Теперь было пусто.

Почувствовал холод. Так точно — он восени.

— Вернешься, я знаю. Вот только когда?

Теперь стоило оглядеться. Куда он попал? Куда зашвырнула его червоточина, в какой век, в какой год? Степан Сергеевич из того Института двадцать первого века говорил, что барокамера может выплевывать капсулу в хаотичном порядке.

— Без всякой хронологии веков и столетий, — напутствовал он, провожая старшего лейтенанта внутрь саркофага. — Куда угодно. Не обязательно в том порядке, как шла эволюция истории.

И правда. Вчера она могла, к примеру, швырнуть его в триасовый период, а сегодня, скажем — в век правления Ивана Грозного. Вчера к мамонтам, сегодня к Александру Македонскому. Вчера в дни французской Коммуны, а сегодня…

Стоп!

А сегодня — куда?

Игорь окинул взглядом местность, куда его швырнул портал барокамеры. Прежде всего, бросилось в глаза наступившая темнота. Здесь быланочь.