— Слышь, лишенец? Может, возьмем ее в самолет, а? Я ей там чачу зафигачу! — и ржал во весь голос.

Минуя разруху кварталов, удаляясь от всеобщего гула и суматохи, машина сделала последний рывок. Развернулась. Застыла. Дверцы раскрылись. Мы ступили на взлетную полосу.

— Прибыли! — попрощался с нами водитель. — Вон, ваш самолет.

И, газанув, помчался в сторону центра. Там рейхсканцелярия. Там Рейхстаг. Он хотел там присутствовать. Как, впрочем, и Борька.

…Потом мы взлетели.

* * *

Оглядываясь мысленно назад, сейчас, пролетая над Европой, я вспоминал, как под днищем фюзеляжа под нами раскинулся побежденный Берлин. С высоты птичьего полета он представлял собой сплошную разруху. Такие картины я видел еще в своем времени в сетях интернета. Смотрел старую хронику. Со школьной скамьи мне была известна почти каждая мелочь мая-месяца сорок пятого года. Но сейчас-то был январь! И колесо фортуны изменило ход всей истории. Виток альтернативной эволюции Земли шел своим собственным ходом. Поэтому я не меньше Борьки и Гранина с любопытством взирал с высоты на поверженный город.

Когда подлетали к Варшаве, у меня в голове прозвенел тревожный звоночек. По отсчету самописца, когда он внутренним голосом указал время контакта, до соприкосновения двух модуляций оставалось восемь часов. Следовательно, контакт должен состояться за десять минут до полуночи. Сегодня. 28 января.

Заправившись, самолет взял курс на Минск. Можно немного поспать. После Минска — Москва.

Борька с майором резались в карты. Где он их раздобыл — одному богу известно. Все сокрушался, что не прихватил с собой ту миловидную фройляйн. Зато мысли о будущем ордене приводили его в полный восторг.

По подсчетам Гранина, контакт двух векторов — моего и незнакомца — должен произойти, когда наш самолет как раз приземлится на запасной полосе военного аэродрома Москвы.

23:50

Эти цифры на стрелках часов теперь засели в моей памяти до самой точки прибытия.

…Миновали границу. Потом была кратковременная посадка в Минске. Взяли на борт двух пассажиров, военных. Один в чине полковника, второй — капитан ВВС. Оба смотрели на нас, как на диковинку. Как только взлетели, первым спросил капитан:

— Судя по курсу самолета, вы из Берлина?

— Так точно! — отчитался Павел Данилович, хоть и был в гражданской одежде. Сменив военный мундир на нее, он чувствовал себя неудобно.

— Как голый павлин в зоопарке, — прокомментировал Борька, впервые увидев старшего друга не в форме, когда еще не взлетели в Берлине. — Кому теперь честь отдавать, гражданин?

Спустя девять часов полета, стал постепенно привыкать. Поэтому удивленно вперился взглядом в майора, когда тот отчитался по-военному. Потом смекнул, что мы летим здесь инкогнито.