— И что же выходит? — спросил сам себя Игорь. — Тот Саня из будущего, которого я оставил в сорок третьем году, обитает в моем времени уже почти два года?

Летчику внезапно стало жалко инженера Института технических разработок. Там, в двадцать первом веке, у него осталась семья, быт, работа, налаженная жизнь и друзья. А он застрял в нынешнем времени. Портал червоточины никак не мог отыскать среди бездны эпох его вектор модуляции. Каждый маркер был уникальным. Каждый вектор — персональным. Поэтому их были миллиарды и миллиарды. Если судить по расчетам аналитиков Степана Сергеевича, то за ВСЮ историю эволюции человека разумного Homo Sapiens, на планете сменилось около ста сорока тысяч поколений. Иными словами, на Земле во все времена, начиная от первого Человека разумного, жило, обитало и умирало примерно 109 миллиардов людей! Игорь даже ужаснулся от такой цифры. Сто девять миллиардов! Рождалось, жило, размножалось, умирало, кануло в Лету. И у всех и у каждого были свои персональные маркеры. Тут, как объяснял Степан Сергеевич, дело уже обстояло в области физики. Игорь тогда ни черта не понял. Судя по всему, старик Эйнштейн тоже бы запутался в таких модуляциях. Сейчас выяснилось одно. Кратко. В двух словах. Если червоточина закинула его в сорок пятый год, настроенная на вектор Александра, то и он, сам хозяин маркера, должен теперь быть в этом году.

— Видишь, как просто? — спросил сам себя. — И не надо никаких Эйнштейнов. Будем искать и спрашивать. Наводить справки. Прежде всего — в какую часть страны я попал?

Он уже вышел из леса на утоптанную лошадями колею. Несколько домиков с соломенными крышами выстроились в своей захудалой нищете. Кругом тихо, словно в гробу.

Неужели так далеко ушел фронт в сорок пятом? — мелькнуло в мозгу. — Похоже, здесь давно уже никто не бомбил, не разрушал. Все девственно чисто, словно и не коснулась война.

Под ногами действительно не было воронок от взрывов. Деревья стояли нетронутыми. Пахло морозцем — но не гарью сражений. Подойдя к первому забору, решительно стукнул кулаком. Легкий снег под унтами не выдал своим скрипом, так как собака только сейчас издала глухой лай. Старый облезлый пес вылез из будки. Гавкнул. Зевнул. Опустил сморщенный хвост.

— Хозяева! Есть кто? Мне бы водицы напиться.

Сарай, за ним изба. Крыльцо прохудившееся. Красный флаг свисает с карниза. Окна закрыты ставнями. Скрипнула дверь. На крыльцо вышел старик. Старик как старик — таких всегда много в поселках. Явно тут колхозом не пахнет, — мысленно сделала вывод пилот. Старик уставился на форму советского летчика. Поморгал глазами. Нерешительно цыкнул псу. Тот притих, забравшись обратно в конуру.