Я помнил Маму. Помнил тепло ее рук. И особый запах, который исходил от них, — запах трав и свежего горною ветра. Я помнил, как она прижимала меня к себе. Как читала книги тихим голосом. Как водила на дуо‑концерты, а потом рассуждала со мной услышанное…
Мы расстались, когда мне не исполнилось и семи лет. Воскреснув в ином мире, я, взрослея, лелеял в душе тоску и горечь по невосполнимой утрате. В каждом мужчине живет память о Маме…
Жизнь не должна продолжаться долго. В этом заключается основной закон природы. Но как горько, когда родной для тебя человек, самое близкое существо во всей Вселенной, покидает тебя. Не так горька утрата, когда Мама уходит в старости, когда подошел ее срок. Но когда тебе всего лишь семь лет и тебя делают заложником времени — это непереносимо. Шрам на душе на всю жизнь…
И вот в моих руках шанс все изменить. Воскресить Маму! Дать ей возможность жить еще раз. Пройти весь собственный путь с Мамой до конца. Но, воскресив Маму, я предам свою новую родину. Я предам людей, которые доверились мне. Я уничтожу все то, что создавалось тысячи лет, чтобы вернуть Вселенной былых властителей.
Я оказался на развилке между двумя противоречивыми стремлениями. Они разрывали меня…
Отстранился от Библиотеки, продолжая пребывать внутри программы. Я наблюдал, как закачиваются информпакеты в компьютер «Калипсо», не участвуя в процессе. Я пребывал в раздумьях и не знал, как поступить. Все мое существо призывало меня активировать процесс воскрешения, но я понимал, что это приведет к гибели Земли. Ни Господь Бог, ни Марк Крысобой, ни Рената Музыкантская не простят мне этого.
Закрыл глаза и отрешился от мира.
—…Ты же знаешь, что мир вовсе не то, чем он кажется! — раздался насмешливый голос.
Я был в темной комнате, заставленной металлическими столами с пластиковыми вкраплениями. На каждой крышке стола красовалось изображение птицы: черный шуршан в боевом танце — герб императорского дома Джантшун. Герб моего отца. Мой герб…
Я знал, кто говорит со мной. Сел на стул, поставил локти на стол, и передо мной появилась кружка с дымным пивом и блюдо с мясной закуской. Такая же кружка и блюдо возникли напротив.
Я сидел в ресторане «Воинствующий Шуршан». Этот ресторан принадлежал моему роду. Я был в нем всего лишь один раз. Мой отец привел меня сюда, когда мне только‑только исполнилось шесть лет. Как раз накануне создания Мавзолея…
Напротив меня сгустился мрак, через который преступила грузная фигура. Спустя секунду напротив меня сидел мой отец.
— Приветствую тебя, воинствующая шишига Скан Джун.