Вначале мы с Ренатой предавались ласкам и любви— той любви, на которую способны лишь люди, ежедневно и еженощно балансирующие на тонкой дощечке над пропастью, зная, что каждый новый день и новая ночь могут принести смерть одному из них. Потом она заснула, положив голову мне на плечо, а я остался лежать неподвижно, боясь побеспокоить ее сон. Вперив взгляд в потолок, по которому скользили тени костлявых деревьев, что росли за окном, я ожидал чего‑то убийственного, гибельного для нас…
Все же сон нашел ключик и ко мне. Я смежил глаза и растворился в своей памяти, которая услужливо выбрасывала из подсознания тайну за тайной, словно заархивированные и отправленные на самые пыльные стеллажи до той поры, когда понадобятся…
Высокий белый купол с движущейся картиной, изображавшей младенца, который на глазах вырастал, становился мужчиной, покрывался бородой и шрамами, старел, умирал, повис над моей головой. Я стоял по центру храма перед шестью старцами, что восседали за полукруглым столом. Они смотрели на меня ожидающе и одновременно с вызовом. Они боялись задать вопрос. А я не смел начать общение первым. Но я знал, что я — Император, что передо мной — главы шести рас Джантшун…
Пауза затянулась. Храм жизни ждал движения. Поднялся самый старый из присутствующих. У него была плешивая голова и длинный крючкообразный нос, но из‑под густых черных бровей сверкали юные глаза.
—Скажи нам, Пресветлый Путь Джантшун, чем можешь ты порадовать нас, Знающих Путь?
Старец начал официально. Он назвал меня не по имени, а императорским титулом — Пресветлый Путь Джантшун. О себе и своих товарищах также сказал официально — Знающие Путь… Что может предвещать это мне?
— Я чувствую, что дни Джантшун могут когда‑нибудь закончиться. В мире появилась угроза нашему существованию. Я хочу подготовиться к любому повороту событий…
Мой голос звучал спокойно. Я повернул голову, чтобы обозреть всех сидящих за столом Поколений, и обнаружил свое отражение в зеркале, висящем за спиной одного
из старцев. Зеркало не могло находиться в Храме Жизни, но оно было здесь. Я увидел в нем высокого худого мужчину
с черной бородой, в которой поблескивала седина, с густой гривой волос, схваченных золотым обручем со сверкающим драгоценным камнем.
— Да! — обреченно протянул старец. — Болезнь мира движется к нам. И мы не сможем противостоять ей. Но мы можем заложить программу нашего возвращения после гибели. Я правильно понял твою идею, Скан Джун Таш?
— Ты правильно понял меня, Знающий Путь, — согласился я.
— Что можешь сделать ты?