— У меня нет времени с тобой возиться. Я вызову белые халаты из Цитадели. Пусть тебя забирают, — сказал Хамир.

В зале неожиданно появилось новое действующее лицо, показавшееся Сереге смутно знакомым. Старик в строгом сером костюме с большими очками, скрывающими глаза за черными стеклами, и с всклокоченной курчавой седой шевелюрой на голове.

— Это он? Скажите мне, что это он, — произнес старик.

Голос у него на удивление звучал звонко, словно церковный колокольчик.

— Он. Только отрицает все. Говорит, что какой-то граф Волк, — ответил ему Хамир. — Шли бы вы, гэр Шариф, по своим делам. Не мешали мне выполнять свою работу.

— Уважаемый, гэр Дарт, Радж Сантин мой подопечный, пусть и пропавший, я хочу с ним поговорить с глазу на глаз. Мне это нужно, — твердо заявил старик.

— Я не имею права. У меня приказ.

— Если вы не позволите мне это, то я буду вынужден обратиться к ихору Кайросу. Сами понимаете, мне не хотелось бы это делать, — настаивал на своем Шариф.

Одинцов чувствовал, что от всего происходящего у него кругом идет голова. Странностей становилось все больше и больше. Насколько он помнил, ихоры это господа, высшее управление магиками. Насколько же он серьезная фигура в раскладе, что старик готов выходить на связь с высшим начальством ради короткого разговора с ним. Что вообще здесь происходит?

Он и не догадывался, что по сравнению с тем, что его ожидает впереди, события, разворачивающиеся у него на глазах, всего лишь разминка, репетиция перед громогласной премьерой.

— Хорошо. У вас будет пять минут. Десять максимум, — сдался Хамир.

Связываться с ихорами ему совсем не хотелось. Кем бы они не были.

— Этого вполне достаточно, — сказал Шариф, направляясь к Сереге.

— Пойдем, — потребовал он, и Одинцов подчинился.

Они отошли на несколько шагов, так чтобы их разговор никому не был слышен, и остановились. Бойцы службы безопасности тот час взяли их на прицел, чтобы у него не возникло соблазна попытаться сбежать, взяв старика в заложники.

Шариф с интересом вгляделся в лицо Одинцова, словно пытался в нем увидеть старого друга, которого не видел полжизни.

— Что ты помнишь? — наконец спросил он.

— Я ничего не помню. Я не знаю никакого Раджа Сантина. Я Сергей Одинцов, я пришелец из другого мира, — зачем-то добавил он.

Шариф расплылся в довольной улыбке.

— Значит, срастание матрицы произошло, — радостно сказал он.

— Что? — удивленно переспросил Серега.

Ему не нравилось все, что происходило вокруг него.

— Только на лицо побочный эффект, — не заметив его вопроса, произнес старик. — Отсутствие памяти у исходника.