— Вы можете мне хоть что-то объяснить. Я чувствую, что схожу с ума от всего происходящего, — попросил Одинцов.

Шариф моргнул глазами, словно пытался осмыслить его просьбу, и жадно заговорил.

— Конечно. Конечно. У нас мало времени. Но я постараюсь тебе все объяснить. Тебя зовут Радж Сантин… — заметив гримасу Сереги, он замахал на него руками, чем вызвал волнение у охранников, держащих их на мушке. — Не смей мне возражать. Ты Радж Сантин, родился и вырос где-то здесь в Железных землях, в одной из тысяч деревушек, одинаковых с виду. В семнадцать лет ты пошел служить в Механики. Прошел ускоренный курс обучения. Попал в Преддверие. С десяток лет там прослужил. Никаких нареканий не имеешь, только благодарности, да дважды тебя награждали. Но не будем вдаваться в подробности. Ты много раз бывал на Заводе, у нас. И однажды вызвался добровольцем для проведения одного очень интересного эксперимента, который я проводил под патронажем ихора Кайроса. Но это впрочем, тоже не важно. Эксперимент заключался в совмещении двух разных психоматриц. Исходника — индивидуальности реального человека, и записанной психоматрицы, так называемого слепка с разума человека, жившего когда-то.

— Ты о чем говоришь, старик? — выдохнул изумленный Серега.

Он еще не до конца понял, но услышанное ему уже не нравилось.

— Это долго рассказывать. От старого поколения ихоров осталось Хранилище психоматриц, слепков сознания и памяти людей, живших на этой планете многие тысячелетия назад. Из-за нехватки рабочих рук, или из-за неимения времени на подготовку специалистов нам дали добро на эксперименты со слиянием психоматриц, чтобы подготовить людей с базовыми знаниями, готовых совершенствовать накопленный опыт. Вместо того чтобы учить инженера мы смогли бы вырастить его за несколько часов. Плюс две-три недели на адаптацию. Но проблема заключалась в том, что технология была не отработана. Да и психоматрицы за время хранения пребывали в весьма плачевном состоянии. Никакой иерархии. Были отобраны двенадцать добровольцев. Ты был среди них. Да и ихоры, работавшие в Цитадели, только теоретически знали, как работать с этой технологией

— Что значит, я был среди них? — пытался осознать услышанное Одинцов.

Слова Седого не укладывались в голове. Они выбивали из равновесия, меняли привычную картину мира.

— Ты Радж Сантин был среди добровольцев. На твою память наложили чужую психоматрицу. Сергей Одинцов это та самая чужая психоматрица.

— Ты хочешь сказать, что я, Сергей Одинцов, нереален? Чья-то нелепая выдумка? Чей-то эксперимент? — зло процедил сквозь зубы человек без прошлого и настоящего, именно так себя чувствовал в этот момент Одинцов.