— И почему вы пытались меня убить? — спросил Серега.

— Ты представлял опасность, вернуть тебя затратно и сложно. Проще убить, тем более как результат эксперимента ты уже не интересовал нас. На тот момент.

— Эй, вы там, ваше время давно закончилось. Закругляйтесь, Шариф, — раздался позади звучный голос Хамира Дарта.

— Еще пару минут. Еще пару минут, — тут же отозвался старик, и в его голосе не было просительной интонации.

— Тогда почему вы не пытаетесь убить меня сейчас? — спросил Серега.

— Потому что ты сам прибыл к нам. Я заставил их пересмотреть твой вопрос. Тебя можно и нужно исследовать. Мы должны разобраться в причинах замены исходника. Так что я очень рад тебя видеть, Радж. Ты очень ценный для меня человек.

Шариф был искренен в своих чувствах. Он готов был расцеловать Серегу, лишь бы только заполучить его в свой операционный кокон, где сознание подопытного разбиралось на составляющие и изучалось, каждый элемент-кирпичик в отдельности.

Одинцов пребывал в смятении чувств. Вся его жизнь обман, мистификация. Он не понимал, как ему теперь жить со всем этим. Но одно он знал точно, вновь оказаться в операционном коконе, чтобы какие-то мужики в белых халатах копались в его мозгах, он не хочет.

— Слушай меня внимательно, Радж. Уговори своих людей сложить оружие, и добровольно иди с нами. Никто не должен пострадать. Никто. Мы поработаем с тобой, а потом отпустим на свободу. Ты сможешь поехать куда хочешь, делать что хочешь, — тараторил Шариф, пытаясь уговорить ценный объект.

Серега его уже не слушал. Украдкой он окинул Библиотеку взглядом, оценивая положение дел. Безопасники полностью контролировали ситуацию, переиграть их будет очень и очень трудно, но необходимо. Он должен вырваться из ловушки, даже если у него всего лишь один шанс из ста, он должен его израсходовать.

Никто не успел уловить его движение. Одинцов скользнул чуть в сторону, схватил Шарифа за плечи, резко развернул, выхватил из кобуры револьвер и приставил его к виску старика.

— Положить оружие на землю. Быстро. Иначе я убью его. Мне терять нечего, — выпалил Серега на одном дыхании, вдавливая дуло револьвера в череп Шарифа.

Старик побелел, задрожал, но все же устоял на ногах и заговорил:

— Не стреляйте. Его нельзя трогать.

Волчий отряд тоже оживился. Оружие в их руках мгновенно ожило, нацеливаясь на солдат завода.

Ситуация напряглась до предела. Казалось, даже воздух вокруг звенит от возбуждения.

— Ихор Кайрос не простит вам, если объект пострадает, — продолжал увещевать старик.

— Оружие на землю. Быстро. Иначе я убью старика, а потом себя, — мгновенно сориентировался в раскладе сил Серега.