Глухарь стиснул Сорборо в объятьях, так что покраснел от натуги. Владетель в долгу не остался, сжав друга в ответ. Так они соревновались несколько минут, кто кого переборет. После чего хлопнули друг друга по спине и разошлись в стороны, осматриваясь.

— Какими судьбами, старый ты глухарь? — спросил владетель.

— Проезжал вот мимо, дай, думаю, загляну.

— И правильно сделал. Пойдем в дом, чего зад на ветру морозить. Это кто с тобой? — поинтересовался Сорборо, оглядывая свиту воеводы.

— Сотники мои, — Глухарь поименно представил каждого.

Когда дело дошло до Одинцова, владетель смерил его взглядом, словно приценивался, скривился, будто у него разболелись зубы и задница в придачу, а глаз под мутной пленкой задергался, но Сорборо ничего не сказал.

— За мной. Стол накрыт. Извольте откушать с дороги, чем боги одарили.

Как же он приторно, слащаво это сказал, словно всю жизнь одной медовой патокой питался. Одинцов сразу решил, что владетель ему не нравится. Может, у него и отличный послужной список, может, он и прошел с Глухарем пограничную войну, но человек он с гнильцой. Нельзя ему доверять.

— А чего это ты с собой увечного притащил? — Серега расслышал вопрос Сорборо, заданный шепотом Глухарю.

Что ответил воевода, к сожалению, понять не удалось. Они уже скрылись за дубовыми дверями с железными накладками, украшенными растительным орнаментом. За ними последовала личная охрана и сотники.

— Не нравится мне этот лысый, — тихо произнес Шустрик, оглядываясь по сторонам.

— Мне, если честно, тоже, — признался Серега.

— Будь с ним аккуратен. Чувствую, тут дело нечисто. Эй, несите аккуратнее, чай, не мешок с мясом тащите, — заругался Шустрик на носильщиков.

Игнат и Слива нахмурились, чувствовалось, что они с удовольствием скинули бы привередливого инвалида в грязную лужу возле крыльца, но терпели, надеясь, что командир отметит их преданность.

Большой стол, покрытый серой скатертью, был уставлен блюдами с мясом, овощами, соленьями и маринадами. Владетель занял место во главе стола, подле себя усадил старого друга. Глухарь был доволен и лучился от счастья. Одинцов постарался занять место подальше от начальства, поближе к вину и мясу. Ему хватало общения с Шустриком, напрашиваться в компанию к лысому самодовольному владетелю было желание.

Слуги наполнили серебряные бокалы вином и отступили в тень.

Серега очень не любил, когда за ним так настырно ухаживали. Тянуть бокал весь вечер он не собирался, а видеть постоянное мельтешение чужих людей не хотел, но пришлось смириться. Нельзя лезть со своим уставом в женский монастырь.