Небеса сошли с ума, возникла первая мысль. Разве такое возможно. Складывалось впечатление, что замок Двенадцати башен со всеми своими обитателями провалился в преисподнюю. Небо переливалось всеми оттенками красного, то и дело вскипало и плевалось в землю огненными комками. Периодически то тут то там возникали воздушные воронки, которые стягивали на себя половину облаков и тогда образовывались черные прорехи, сквозь которые заглядывали звезды.

Серега приблизился к окну и встал рядом с воеводой. Несмотря на спешку, Глухарь успел облачиться в доспехи, словно и вовсе не ложился, а вот вестлавтские сотники особо о гардеробе не беспокоились, как и Одинцов. Оделись кто что успел впотьмах похватать.

— Мы должны их впустить! — неожиданно разрушил тишину громкий рык воеводы.

— Ворота замка не откроются. Только не ночью, — ответил владетель.

— Ты совсем свихнулся в своей глуши, Огин. Снаружи мои солдаты, которые сейчас воюют с небесным огнем и мрут ни за что, а ты отказываешься открыть ворота из-за соображений какой-то мнимой безопасности, — тихим, но от этого даже более зловещим голосом говорил Глухарь.

Чувствовалось, что он был на грани и вот-вот взорвется, и тогда владетелю мало не покажется. Надо будет, замок по камушку разнесет, а сотники его поддержат.

Серега выглянул и увидел поле, озаренное небесным пожаром. Множество человеческих фигурок, мечущихся из стороны в сторону, стараясь разминуться со смертью. Горящие шатры. На земле царил полный хаос. Как там у классика пелось: «смешались в кучу кони, люди…». Они нигде не могли найти укрытия от падающих с неба огненных бомб. Все кто находился на поляне перед замком были обречены, если только небо не потухнет в ближайшие несколько минут. Но на это не стоило надеяться.

«Там же мои ребята, — озарило Серегу. — Там Дорин, Черноус, Бобер, Лодий… Там весь мой Волчий Отряд, там вся моя Волчья сотня. Я тут в тепле и безопасности, а они под непрерывным огнем гибнут»

Одинцов бросил на владетеля свирепый взгляд и процедил сквозь зубы:

— Открывай ворота, старая перечница, или я тебе кишки на колонну намотаю.

— Да что ты себе позволяешь, щенок… — презрительно скривив губы, ответил Сорборо.

В Сереге проснулся Волк. Никто и опомниться не успел, как он кинулся к владетелю, сгреб его за грудки, шмякнул изо всех сил об колонну и приставил к горлу клинок.

— Открывай! — взревел Волк.

Ближние рыцари владетеля загомонили, обнажили мечи и двинулись было на помощь господину, но воевода Глухарь, сотники и Игнат стали плечом к плечу, загораживая Одинцова.