Серега нахмурился. Кажется, он знал какое чудо ему было нужно. Предприятие рисковое, но все может получиться. А для этого ему срочно нужно увидеть Лодия. Только он мог помочь ему советом….

Лодия Одинцов нашел в одном из лазаретов. Бывший убийца Тихого Братства сильно изменился со времени их знакомства. Никогда особо не отличающийся болтливостью, в последнее время каждое слово из него нужно было вытаскивать клещами. Даже своим десятком он умудрялся управлять при помощи разработанной системы команд, отдаваемых жестами и мимикой лица. И парни его понимали, а что самое главное очень уважали. Попробуй заговорить с кем-нибудь из его бойцов о переводе в другой десяток, окрысится, зажмется в угол и будет отбиваться до последней капли крови. Вот что значит дрессировка. И кто бы мог подумать, что из идеального героя-одиночки получится отличный командир.

Лодий сидел в углу палатки на сколоченном из бревнышек табурете и, сложив на животе руки, казалось, дремал. Длинные темные волосы свесились на грудь и скрывали от посторонних лицо хозяина.

В палатке было темно. Масляные светильники чадили, но давали мало света, отчего даже в солнечный день внутри палатки торжествовало царство теней. На голой земле стояли столы, сколоченные из грубых досок. Их покрыли мешковиной в несколько слоев, сверху застелили линялыми выцветшими шкурами, должно быть в замке их использовали для подстилок рабам и слугам. На них разместили раненых и укрыли их другими шкурами. В палатке висел тяжелый удушливый воздух. Двигаться сквозь него было трудно, не говоря уж о том, чтобы дышать. И как только Лодий может здесь спать.

Раненые лежали на столах. Их было человек шесть. Обожженные раскрасневшиеся лица, покрытые потной пленкой, открытые устремленные в низкий брезентовый потолок глаза с отсутствующим выражением, словно ребята уже давно находились где-то в другом месте и эта чумная реальность их больше не касалась. У кого-то ожоги разной степени тяжести, кому-то в хаосе огненного дождя сломали руку, кого-то затоптали до полусмерти. Началось воспаление, горячка, бред… Тяжелая картина. И такая царила в каждом десятке.

Серега пробрался к Лодию и потряс его за плечо. Десятник мгновенно проснулся, но за рукоять меча, стоявшего рядом с табуретом, не схватился. Он знал, что в палатке свой человек.

— Разговор есть. Пошли выйдем, — потребовал Одинцов.

Лодий качнул головой, обвел взглядом раненых и медленно поднялся на ноги.

Откинув полог палатки, Серега вышел наружу и с наслаждением затянулся свежим морозным воздухом. Чище и приятнее его казалось нет ничего на свете. После болезненной удушливости палатки голову слегка повело, и он облокотился, чтобы передохнуть, на деревянный столб шатра.