— Мне надо тебе кое-что сказать, — сказал Лодий.

Он устало опустился на кровать друга.

— Дела твои были плохи. Паук тебя очень сильно попортил. Я кликнул мигом Дорина и ребят, но мы не дотащили бы тебя до постоялого двора. Просто бы не успели. И знахаря под рукой не было. Да даже если бы был, он вряд ли что-нибудь успел сделать бы…

— Чего ты тут причитаешь? — нахмурившись, спросил Серега. — Ты дело говори. А то лепечешь, словно дите малое.

— Умер ты, Волк. На руках у меня умер, — ошарашил новостью Лодий.

Серега не знал, что и сказать. Это сообщение он воспринял на редкость спокойно. Когда все тело разламывалось от боли, известие о своей прошлой смерти кажется по меньшей мере глупым розыгрышем.

— Да что ты говоришь, — ехидно заметил Одинцов.

— В том то и дело. Дорин с ребятами еще бежали, когда ты дух испустил.

— И как тогда понимать, мое нынешнее пробуждение. Кто-то наложил на меня руки и сказал: «Встань и иди».

Лодий посмотрел на друга с подозрением.

— Я это… зелья тебе дал, что мы у Тихого братства увели.

Серега нахмурился и попытался сесть на кровати. Лодий попытался было ему возразить, мол, тебе еще нельзя, ты пока еще слаб, побереги себя, но Одинцов его слушать не стал. С командиром не поспоришь. Лодий помог ему усесться, подложил подушки под спину.

— Это как это ты мне зелья дал? — спросил зловеще Серега.

— У меня не было выбора. Ты не дышал.

— А как же Шустрик?

— На него тоже хватило. Ты не переживай, командир. Ему порцию я дал сразу как только мы приехали на постоялый двор. Он эту дрянь сначала и пить то не хотел. Все к тебе рвался. Пришлось насильно вливать. С ним все в порядке. Отлеживается. Зелье на него подействовало. Кости срастаться начали. Только вот боль это дикая. Первые несколько часов он криком кричал. Я сжалился. Знахаря позвал, так он ему какую-то дурманную настойку нацедил, так что вскоре Шустрик в забытье впал. А по бессознанке заживление идет лучше.

— А я? — спросил Серега.

— А что ты? Я ж тебе говорю, ты бездыханный был, когда я в тебя зелье влил. Задышал то ты сразу. Видно вкус напитка тебе д. же не понравился. Мы с Дорином тебя перенесли на постоялый двор. Вот тут ты и начал стонать и кричать в забытье. Это рана смертельная зарастала.

— Сколько я провалялся в кровати?

— Сутки.

— Как там Шустрик? — спросил Серега.

— Он уже тоже очнулся. Переломы заросли. Даже немного походил. Только устал сильно.

— Хорошо. Я полежу немного. Отдохну. А вот завтра хочу Шустрика увидеть и наших.

Лодий согласно кивнул и поднялся с кровати.

— Ну, я пойду. Ты отдыхай тут.

Он вышел из комнаты, оставив Одинцова в одиночестве.